Стефан Вайнфельд - Земля его предков

- Настрой мне счастье.

Она удивленно подняла глаза. Я пояснил:

- Я слышал, что на Земле, кажется, существует такое ощущение, но я совершенно его не представляю. Хотел бы хоть раз быть счастливым.

Она рассмеялась.

- Да, это очень приятное ощущение, но ПВН не может его вызвать.

- А как вы его создаете? - спросил я. - Химическим путем? Или, может быть, у вас есть какой-нибудь орган счастья?

- Счастье возникает в нас самих, - ответила она задумчиво.

- Это значит, что вы программируете его одновременно с программой развития организма?

- Нет... Во всяком случае, я об этом не слышала, - ответила она, захваченная врасплох.

Не знала или тоже не хотела сказать? И вообще программируется ли счастье?

Вот вопросы, над которыми я раздумывал на протяжении следующих дней и на которые так и не мог найти ответа. А тем временем мое пребывание на Земле уже подходило к концу. Надо было еще совершить несколько официальных визитов и проделать формальности, связанные с выездом.

- Сегодня наш прощальный вечер, Аня, - сказал я однажды в Парке Природы, - через три дня отлет.

Она не ответила.

- Я очень рад, что добрый случай позволил мне узнать тебя. Пребывание на Земле не было бы и в десятой части так интересно и приятно, если бы не твое присутствие.

Я чувствовал, что не в состоянии сказать ей всего, что хотел бы. Эти вежливые и округлые фразы как будто произносил не я, а кто-то посторонний. В голове - впервые в жизни - был полный сумбур, какая-то мешанина из злости, обиды и предчувствия пустоты, поджидающей меня. Вероятно, это было вызвано длительным перерывом в облучении, а может быть, иным, чем на Венере, климатом Земли.

- Я хотела бы родиться венерианкой, - неожиданно сказала она.

- Мне кажется, что, несмотря на все, ваша земная жизнь полнее и интереснее, - заметил я.

- Я хотела бы родиться венерианкой, чтобы не переживать всего того, что надо переживать на Земле. У вас гораздо проще... Чувствами полностью владеют химия и физика. Синтетическая радость, синтетическая любовь... Все употребляется только тогда, когда надо, и ровно столько, сколько надо.

Что она имела в виду? Откуда в ее словах взялся этот тон горечи? Неужели?.. Это было совершенно невероятно, но предположение, что я ей могу быть нужен, что она не хотела оставаться одна, принесло мне огромное облегчение. Я чувствовал, что мог бы, как землянин, танцевать и петь, несмотря на то, что никогда в жизни даже не понимал, как можно делать что-либо подобное. Наверное, это было вызвано земной природой: я неожиданно заметил, что солнце светит очень ярко, а зелень деревьев и голубизна неба невероятно выразительны. Пахли цветы и луга. Пели птицы.

Все это я прекрасно знал из воспроизводителен ощущений, однако даже в самых совершенных нуленейтронных воспроизводителях я не чувствовал себя так радостно, легко, весело; не желал всеми силами, чтобы мгновение длилось вечно, чтобы не кончалось никогда! "Что со мной делается? раздумывал я. - Откуда это необыкновенное, неизвестное мне настроение?"

Что-то сверкнуло. Это солнце отразилось от стекол высокого, стройного небоскреба. Я отвернулся и увидел хлопотливую пчелу, кружившую вокруг головы девушки. Глаза Ани, больше чем когда-либо, отражали голубизну неба. Вдали блеснула ракета межконтинентальной связи. Доносились чистые голоса играющих детей...

Такая ты есть, прекраснейшая из всех своих сестер, самая старшая и одновременно вечно молодая, полная простоты в своих тайнах, колыбель цивилизации, матерь человечества - Земля моих предков!