Пол Андерсон - Царица воздуха

Его сухая речь привела ее в чувство. Покраснев, она фыркнула:

— Как любой ребенок?.. Нет. Я ведь не просто била тревогу. Я проверила по Банку Данных. Не слишком ли много случаев с подобным объяснением? А почему мы должны не обращать внимания на пугающие истории возвращений? Когда я пришла к ним с фактами, они просто от меня отмахнулись. Я думаю, не потому, что у них не хватает людей. Просто они тоже боятся. Стражников набирают из деревенских парней, а Портлондон лежит на самом краю изведанного.

Ее энергия внезапно кончилась.

— На Роланде нет центральных полицейских сил, — утомленно закончила она. — Вы — моя последняя надежда…

Эрик сосредоточенно наполнял сумерки облаками дыма, медленно таявшими; прошло время, пока вновь зазвучал его голос, более мягкий, чем прежде.

— Пожалуйста, не слишком полагайтесь на эту надежду, миссис Каллен. Я лишь одинокий частный расследователь на этой планете, не имеющий никаких ресурсов, кроме своих, да к тому же пришелец.

— Сколько вы уже здесь?

— Двенадцать лет. Едва достаточно, чтобы ознакомиться с относительно цивилизованным побережьем. А ведь люди здесь век или чуть больше — ну и что они знают даже о внутренней Арктике?..

Шерринфорд вздохнул.

— Я берусь за ваш случай, но не слишком надеюсь на удачу. Скорее ради опыта, — сказал он. — Но только если вы станете моим проводником и помощником, как бы больно вам при этом ни было…

— Конечно! Жутко сидеть и ждать. Но почему я?..

— Нанимать кого-то, столь же квалифицированного, было бы непозволительно дорого, тем более на едва заселенной планете, где у каждой пары рук сотня срочных дел. Кроме того, у вас есть мотивация. А мне именно это и нужно. Световой год — не слишком много по галактическим меркам. Но для человека… К сожалению, звезды по соседству, в пределах девяти световых лет, оказались едва ли на один процент богаты планетными системами, пригодными для обитания людей. Да и лететь до них… Небольшую помощь оказывало релятивистское сокращение времени, а также гибернация. Замедлить время в полете можно, но ведь история на родной планете все равно идет своим чередом… Потому-то путешествия от солнца к солнцу предпринимались редко. Колонистами становились те, у кого были очень веские причины для отъезда. Они брали с собой яйцеклетки домашних животных и ткани растений для ускоренной экзогенетической культивации — и человеческие клетки тоже, для того, чтобы население могло расти достаточно быстро, не опасаясь генетического вырождения. Помимо прочего, переселенцы надеялись и на въезд иммигрантов. Два-три раза в столетие прибывал корабль из другой колонии. Не с Земли — Земля данным давно стала чужой. Колония, пославшая корабль, была обычно старым поселением. У новых не было возможностей организовать межзвездные экспедиции.

Само их выживание, не говоря о дальнейшем совершенствовании, было под сомнением. Отцы-основатели вынуждены были обходиться лишь тем, что можно было получить от окружающей среды, не слишком приспособленной для человека.

Яркий пример такого типа колоний — Роланд. Он оказался одной из редчайших счастливых находок — там могли жить люди, там можно было дышать, есть пищу и пить воду, ходить раздетым, если хотелось, убирать урожай, пасти скот, добывать минералы, строить дома, растить детей и внуков…

Стоило лететь за три четверти светового года, чтобы сохранить свои ценности и пустить новые корни в новую землю.

Плохо было то, что звезда Шарлемань принадлежала к классу Ф9 и была на сорок процентов ярче Солнца, главным образом за счет предательского ультрафиолета. К тому же она обрушивала на планету потоки заряженных частиц. У планеты тоже была особенность — эксцентрическая орбита. Посередине короткого, но буйного северного лета, когда планета приближалась к светилу, уровень солнечного излучения составлял две земных нормы; долгой же северной зимой он составлял меньше половины.

Местная жизнь была обильной. Но, нуждаясь в машинах и не имея возможности подготовить достаточное количество специалистов, человек мог пока заселять только территории по верхней долготе. Десятиградусный наклон оси вращения заодно с вытянутой орбитой означал, что северная часть Арктического континента на полгода остается без солнечного света. Вокруг Южного полюса лежал пустынный океан.

Другие отличИя от Земли тоже были весьма существенны.

У Роланда было две луны, маленьких, но близких, вызывающих бурные приливы. Период обращения составлял тридцать два часа, что, хотя и почти неощутимо, но тревожило организмы, тысячелетиями приспосабливавшиеся к более быстрому ритму.

Однако Хомо и в самом деле можно считать Сапиенсом, если он понимает, что его истинное предназначение — не специализироваться. Имевшие то и дело в истории место попытки вморозить себя во всеотвечающий образец культуры или идеологии, как правило, заканчивалось крахом. Дайте ему прагматическое занятие выжить, и он обычно прекрасно справляется. Он приспосабливается, и в очень широких масштабах.

Эти масштабы зависят от потребности в солнечном свете, желания войти частью в окружающую среду и вечного ощущения себя существом, обладающим душой…

Портлондон вдавался пристанями, судами и складами в Полярный пролив. Чуть выше громоздились бетонные стены, штормовые заграждения и высокие черепичные крыши жилищ пяти тысяч постоянных жителей города. Яркие краски выглядели блекловато в свете ламп: город лежал за Полярным кругом.

Однако Шерринфорд заметил:

— Славное местечко, правда? Вот почему я приехал на Роланд.

Барбро не ответила. Дни в Кристмас-Лэндинг, пока они готовились к отъезду, вымотали ее. Глядя в окно такси, увозившего их от водолета, на котором они прибыли, она решила, что он имел в виду изобилие лесной зелени и лугов по обочинам дороги, сверкающие краски и аромат цветов в садах, трепет крыльев над головами. Не в пример земной северной флоре, арктические растения каждый световой час используют для того, чтобы расти и копить энергию.

Пока летняя лихорадка не уступит место мягкой зиме, они будут цвести и плодоносить; животные, впавшие на лето в спячку, покинут свои норы, перелетные птицы вернутся на гнездовья…

Внезапно она ощутила, что такси стоит и что они с Шерринфордом уже в отеле. Город был вторым по размерам после столицы, и Эрик скорее всего уже бывал здесь. Улицы были шумными и переполненными, мигали рекламы, из лавок, таверн, ресторанов, спортивных центров, дансингов доносилась музыка. Машины перемещались со скоростью текущей патоки; несколько многоэтажных административных зданий сияли огнями. Портлондон соединял громадные пространства отселенцев с остальным миром. Вниз по реке Глория сплавляли лес, доставляли урожай с ферм, чьи владельцы мало-помалу заставляли жизнь Роланда служить себе; везли мясо, ценную кость, меха, добытые охотниками в землях за Горой Троллей. В реку входили из моря грузовые и рыболовные суда, товары с Подсолнечных островов — добыча целого южного континента, где искали удачи отважные люди. Все кричало в Портолондоне, хохотало, сверкало, смотрело сквозь пальцы, чванилось, воровало, проповедовало, надиралось, трудилось, мечтало, вожделело, строило, разрушало, умирало, рождалось, упивалось счастьем, сердилось, печалилось, жадничало, грубило, любило, заносилось и — было человечным. Ни солнечный жар, ни полгода сумерек, ни полный мрак в середине зимы — ничто не останавливало человеческий дух.