Владимир Рыбин - Интрига

- Ты откуда знаешь?

- Там у меня приятель работает, рассказывал.

- Позвони этому приятелю. Он должен знать телефон своего директора.

- Наивный человек. Телефон-то через секретаршу, а она костьми ляжет, а не соединит.

- Тогда вот что. Попроси своего приятеля, пусть он мне выпишет пропуск. А там я уж прорвусь к секретарше. Еще ни одна женщина не отказывалась от духов и комплиментов.

Игорь внимательно посмотрел на меня.

- Ты холостяк, тебе лучше знать.

- При чем тут холостяк?

- Это я так, не придирайся. А вообще-то неплохо придумано. Я всегда говорил: голова - хорошо, а больше - лучше...

Игорь был в своем амплуа, но это меня уже не интересовало. Желание теперь же, сегодня же прорваться через всех секретарш к академику Колобкову целиком завладело мною. Мне казалось: стоит только переговорить с этой высокочтимой семьей, и все сразу встанет на свое место...

Если бы знать, как я тогда ошибался!

В институт я попал без особых трудностей, до приемной директора дошел без каких-либо препятствий, а секретарша оказалась сама любезность. Предварительно я выяснил, что зовут ее Зоей Марковной, что любит она розы, только розы, и еще трюфели с орешками. Всем запасся, но ничего не понадобилось. Едва я сказал, что мы с ее шефом в скором времени породнимся, как она сама принялась угощать меня какими-то конфетами, по-видимому, тоже дареными, поскольку коробка, которую она выложила на журнальный столик, была не раскрыта. Потом на столике оказались бутылка пепси-колы и высокий хрустальный, явно гостевой, бокал. Один.

- А вы? - наивно спросил я.

- Угощайтесь, - неопределенно ответила она и тяжело пошла через всю приемную к резной двери, за которой, как я догадывался, и находился кабинет директора института академика Колобкова. Была Зоя Марковна весьма габаритна, и меня проняло неожиданное любопытство: застрянет она в дверях или не застрянет?

Она прошла удивительно легко, и я, оставшись один в обширной, залитой солнцем приемной, развалился по-домашнему в глубоком кресле, принялся оглядываться. Оглядывать, собственно, было нечего - все здесь было, как во всех больших приемных: стулья для страждущих, ковер на полу, письменный стол секретарши с небольшим столиком сбоку, на котором стояла огромная, под стать Зое Марковне, пишущая машинка. Самым экзотичным местом было то, где находился я: неожиданный для приемной гостевой уголок с двумя глубокими креслами и чистейшим полированным журнальным столиком. Получилось, что сейчас, пока в приемной никого не было, самой большой достопримечательностью был я сам с бутылкой на столе, с бокалом в руке. И я развалился, как хозяин, налил пепси-колы, отпил, принялся сквозь хрусталь изучать люстру на потолке.

Секретарша, видно, была толковая, знала, как помочь людям сбросить с себя скованность. Усадить человека в глубокое кресло, поставить перед ним бокал и уйти.

В дверь постучали, и я, ни о чем не задумываясь, крикнул обычное: "Войдите!" Вошла невысокая женщина, и я чуть не рассыпал конфеты, так она показалась мне похожей на мою покойную Валю. Через секунду я рассмотрел, что ничуть она на нее не походила, - совсем другие глаза, овал лица, нос, губы, но потрясшее меня в первое мгновение впечатление не проходило.

- Прошу вас, - сказал я, вставая и указывая на соседнее кресло.

- А где... Зоя Марковна? - Она была сурова, но в глазах ее что-то блестело, то ли улыбка, то ли насмешка.

- Зоя Марковна просила вас пока угощаться. - Я протянул через стол раскрытую коробку конфет. - Она сейчас придет.

- Что-то не похоже на Зою Марковну. Вы ее недавно знаете?

- Пять минут назад познакомились.

- Пять минут?! Тогда, видимо, она вас хорошо знает.

- Почему вы так считаете?

- Иначе бы всего этого... - Она показала на стол и решительно покачала головой.

- Неужели такая строгая?

- Хитрая и недобрая. - Женщина прошептала это как-то доверительно и тут же покраснела. - Не со всеми, конечно.

- А вы кто? - спросил я, тронутый этой доверительностью.

- А вот этого я вам не скажу. Кушайте конфеты. - Она повернулась и вышла.

Я выскочил в коридор, но женщина была уже далеко. Бежать следом было неудобно. Остановил очкастого сотрудника в белом халате, который, как и все в этом доме, мчался куда-то с круглыми от целеустремленности глазами.

- Извините, как зовут вон ту женщину?

- Валя, - сказал он, даже не посмотрев в конец коридора.

- Валя?! - изумился я.

- Да, а что? Валентина Игоревна.

- А фамилия?

- Да, я вас понимаю. - Сотрудник, казалось, только теперь очнулся от своих забот и посмотрел на меня молодыми колючими глазами. - Калинина ее фамилия. Ка-ли-ни-на...

"Ага, запомним, - радостно думал я, усаживаясь в свое глубокое кресло. - Главное, что она напомнила мне мою Валю и что ее тоже зовут Валей. Остальное выясним..."

Дверь приоткрылась, и в ней показались треугольные очки.

- Еще могу сообщить, что она не замужем.

- Благодарю вас, - растерянно пробормотал я.

- Рад помочь человеку...

В этот момент открылась дверь кабинета, и очки мгновенно исчезли.

- Кто это не замужем? - игриво спросила Зоя Марковна, выходя из кабинета.

- Приходила тут одна женщина.

- Кто такая?

- Не знаю. Она не назвалась.

- Та-ак!.. Имя ее вас не заинтересовало, а вот замужем ли она... Да вы, оказывается, не промах...

- Что вы, Зоя Марковна...

- Я не в осуждение. Все мужчины хотят любить, все женщины хотят, чтобы их любили.

- Зоя Марковна!..

- Ладно, это не мое дело.

Она быстро вытерла стол бумажной салфеткой, кинула в рот конфету и тяжело уселась на свое место.

- Егор Иваныч меня примет? - осмелился напомнить я.

- Может быть. Только ждать надо, он сейчас занят. - Она быстро повернулась на своем вертящемся стуле и заговорила, доверительно понизив голос: - Я бы на вашем месте не стала ждать приема. Вы кто - простой проситель? Вы - родственник. Так идите по-родственному, домой...

- Я не знаю, где они живут.

- Дочка-то знает?

- Должно быть, знает. Только они уехали сегодня со стройотрядом. Заявление в загс подали и уехали.

- Уехали. - Она произнесла это таким тоном, словно отъезд молодых ее весьма озадачил. И тут же заулыбалась обрадованно, быстро заговорила: Это ничего, что уехали. Вы сами дом найдете, я адрес дам. Идите прямо сейчас, с матерью пока поговорите, а потом Егор Иваныч подойдет...

- Может, сначала позвонить?

- Зачем звонить, идите прямо так, без предупреждений. Предупрежденным людям трудней в душу заглянуть... Сюда тоже можете приходить. Я вам пропуск выпишу. На неделю хватит? Но лучше домой...

Я слушал ее и удивлялся: как точно она угадывала желания. И верно: очень нужно было мне нагрянуть внезапно, чтобы, так сказать, заглянуть в душу моим будущим родственникам, угадать по их поведению, кто из них не желает этого брака и почему? Я восхищался Зоей Марковной: что значит опытная секретарша, с полуслова людей понимает...