Эрик Симон - Беседы в пути

- Через пятнадцать лет мы достигнем планет альфы Центавра.

- Раулю к тому времени исполнится двадцать шесть, - тихо сказала Света.

Второй уровень

Шел девятнадцатый год полета. Случившееся было столь экстраординарным, что Астронавтический центр спешно командировал на станцию инспектора. Он прибыл с очередным рейсом ракеты обеспечения: высокого роста, с темно-русыми волосами, сухощавый мужчина под пятьдесят, чье и без того непримечательное лицо имело такое выражение, будто он вотвот задремлет. Теперь он восседал в кабинете станционного психолога-среднего роста южанина одного примерно возраста с инспектором, мускулистое тело которого выказывало первые признаки тучности. Руководитель станции, сопровождавший инспектора и представивший

ему психолога, успел уже скрыться из кабинета под предлогом неотложной работы, препоручив наиболее неприятную часть беседы своему подчиненному.

- Отчет ваш я прочел, - веско заметил инспектор. - И все-таки я просил бы вас еще раз вкратце описать ход событий. Надеюсь, это поможет нам разобраться в случившемся и избежать в дальнейшем повторения подобных ситуаций. Или нет, поступим иначе: я расскажу вам, что сумел уяснить из вашего сообщения, а вы, коль скоро потребуется, дополните мое изложение. Психолог согласно кивнул.

- Прекрасно, - продолжал инспектор. - Итак, Хвитби работал на станции с четвертого августа. Он выполнял свои обязанности к полному удовлетворению начальства, не проявляя каких-либо признаков психической неустойчивости. Что подтверждалось и обычными периодическими обследованиями. А затем, двадцать третьего августа, произошел...

Тут психолог прервал его, отрицательно покачав головой, и сказал:

- Считаю необходимым указать на то, что здесь, на станции. Хвитби подвергался лишь тесту Г-четыре, как это обыкновенно практикуется по прибытии нового персонала.

- Насколько мне известно, Г-четыре-всего только соматический контроль общего состояния? - удивился инспектор, и психолог отметил про себя, что собеседник сказал "насколько мне известно". Сам инспектор, похоже, не был специалистом. Подобное случалось.

- Совершенно верно, - подтвердил он. - Так предусмотрено служебными инструкциями, поскольку при перелете к станции могут возникнуть определенные нарушения в физическом состоянии сотрудников, но крайней мере теоретически. Первый психический тест, как правило, Ь-семь либо Ь-одиннадцать-выполняется после четырехнедельного пребывания здесь. По данной причине, - речь психолога зазвучала категоричнее, он говорил теперь чуть медленней, хотя и не настолько, чтобы это обращало на себя внимание, по данной причине я и не мог обследовать Хвитби прежде, чем случился известный

инцидент. Сотрудники станции, все без исключения, проходят перед вылетом к нам фундаментальное обследование в Центре, так по крайней мере значится в предписании. И если коллеги на Земле... Впрочем, я не хотел бы строить необоснованных гипотез. До сих пор они направляли к нам отборные кадры.

Инспектор извлек из среднего кармана своей модной пуловеретки небольшой блокнот и сделал в нем короткую запись, не слишком возбудившую любопытство его собеседника. "Пожалуй, и в самом деле не из наших специалистов, - думал психолог, - скорее какой-нибудь тип из администрации, воспользовавшийся оказией, чтобы самолично отправиться в космос, этакий несостоявшийся покоритель вселенной".

Получивший такую оценку инспектор снова захлопнул свой блокнотик и продолжал рассказывать психологу о том, что сам узнал лишь из представленного им же отчета. Тот терпеливо слушал доклад, пока человек с Земли не добрался наконец до финала.

- И потому для меня по-прежнему необъяснимо, как это Хвитби оказался привлечен в качестве наблюдателя к осуществлению столь важного проекта, каким является операция "Звездолет первый". Что, собственно, сам он сказал по поводу происшедшего? Ведь вы же в итоге пишете, что человека этого, несмотря на случившееся, следует считать вполне вменяемым. Но тогда - почему он так поступил?

- Внушил себе, будто мы не имеем никакого права на то, чем тут занимаемся.

- И решил проникнуть через главный шлюз в космолет, подвергнув угрозе весь эксперимент?! Из-за того только, что у него, видите ли, возникли сомнения? Просто в голове не укладывается!

"Этот человек действительно никакого представления не имеет о здешней обстановке, - подумал психолог. - Сознаваться он в этом, разумеется, не желает, да и мне не стоит слишком высовываться после всего, что произошло".

- Вы совершенно правы, - поддержал он инспектора, - проект наверняка стал его тревожить не вдруг. На

против, нам следует предположить, что его отношение к проекту было двойственным с самого начала, еще на Земле, с того момента, как ему стало известно об истинном положении дел. Впрочем, достаточно вероятно, что и для него это стало ясно не сразу, а таилось скорее в подсознании. Ну а здесь, на станции, его внутренний конфликт обострился. Ему было, по-видимому, совсем не легко.

- А не мог ли он с самого начала замышлять удар по проекту? Как вы считаете? Мне это кажется логичным.

- Нет, нет. Человек ведь мыслит не строго логически, по крайней мере реагирует не так. Что происходит вдали от него, эмоционально затрагивает его меньше, чем в том случае, когда разыгрывается на его глазах, в особенности если он получает обо всем лишь весьма абстрактную, тщательно отредактированную информацию. Далеко не одно и то же: узнать, из осторожных объяснений специалистов, о том, что тут девятнадцать лет крутится на земной орбите космический корабль, экипаж которого воображает себя в полете к альфе Центавра, находясь на Земле или сидя здесь, наверху, на станции, в непосредственной, так сказать, близости. Чертовски, признаться, странное ощущение, когда дежуришь в одной из наблюдательских кабин и видишь, как за стеной из титанового сплава живут люди, полностью изолированные от внешнего мира и обманутые так, что иной скорее предпочел бы оказаться в гробу, чем в этом титановом цилиндре. Хотелось бы вам находиться там, внутри, на подобных условиях? - психолог движением головы указал вверх, туда, где находился, как известно было обоим, корпус "звездолета", оплетенный конструкциями наблюдательной станции, словно захваченное в паучьи тенета насекомое.

- Мм... не то чтобы я... - начал прибывший с Земли гость и, не закончив начатой фразы, продолжил: Но, так или иначе, наблюдатели проходят ведь тщательную проверку. Это же, в конце концов, отборные кадры. Наверняка и вашему Хвитби разъяснили, что... да, что эксперимент необходим. Сегодня ведь ни для кого не секрет, что наиболее значительный фактор ненадежности в астронавтике отнюдь не техника, а неизменно сам человек. Мы просто не можем позволить себе угрохать столько сил и средств на такой проект, как первая интерстелларная экспедиция, без твердой уверенности в том, что он не пойдет прахом из-за человеческой несостоятельности. И потому необходимо с надежностью обеспечить, чтобы группа находящихся в полете людей представляла собой, э-э, социологически стабильную систему; а поскольку нельзя в столь дорогостоящем предприятии слепо идти на риск, то все и должно быть проверено заранее, не так ли?