Михаил Клименко - Отчего бывает радуга

- Что значит фиолетовый?! Вам дурно, Диомид Велимирович? - участливо спросил Ниготкова директор. - Что с вами? Ну, я это так не оставлю. Не-ет!..

- Все-таки это такое оскорбление, Павел Иванович, - садясь на разлапистую задвижку, качая головой, проговорил Ниготков. Фиолетовым платком он вытер черно-пурпурный взмокший лоб. - Да, мне действительно стало дурно... Потому что вот такие наскоки молодых хулиганов меня всегда пугали. Своей необузданностью, недомыслием!..

Костя-автогенщик погасил тонкое, словно свечное, отлаженное пламя. Горелка хлопнула, чуть задымила. Костя из ямы уставился на нас, улыбчиво глядя то на меня, то на директора и Ниготкова.

- Имейте в виду, Дымкин, - очень строго сказал директор, - вызовем специально врача и проверим вас на трезвость. А там посмотрим.

Мне и самому стало как-то неприятно из-за этого почти бессмысленного наскока: с чего это, действительно, налетел вдруг на человека? Какие-то там ассоциации? Ну и что из этого?..

Горячка почти бесследно с меня слетела, и я, пристыженный, побыстрее ушел.

ФЕНОМЕН РАДУГИ

В нашей мастерской все, кроме меня и Эммы Лукениной, уже приступили к работе.

- Здравствуйте, - сказал я угрюмо, зная, что сюда я пришел, можно сказать, в последний раз, во всяком случае, на работу в последний раз.

- А, привет, привет! - прервав свое бодрое "трам-пам-пам", приветствовал меня длинный Борис Дилакторский. Он стоял на стуле и стаскивал со шкафа "гарнитур" (лист с девятью глубокими ячейками для смешивания красок). - Ну, как дела? А что, собственно, происходит? А, Костя?.. Хмурь какая-то, вот-вот дождик капнет?

- Увольняюсь я...

Борис с "гарнитуром" спрыгнул со стула, с преувеличенным удивлением поднял брови. Сочувственно покивал головой:

- Внезапная женитьба?.. А может быть, на Новую Землю едем? А, дед? Поедешь - возьми посылочку от меня. Хочу сосульку послать, одного школьного товарища порадовать.

- Сам не знаю, куда поеду... Ребята, вы за Ниготковым ничего такого не замечали?

Вадим Мильчин поднял плечи и энергично замотал кудлатой головой:

- Не знаю... Что-то не замечал я за ним странностей. А вообще-то надо подумать.

- Ниготков, - сказал я, - или необычный, или опасный, или какой-то странный человек.

- Серьезно? - оторвавшись от вертушки Максвелла, страшно удивился Вадим Мильчин. Он устремил взгляд куда-то далеко вверх и задумался. - Вот бы никогда не подумал!..

- Да что с тобой? - серьезно спросил меня Борис. - Из-за Ниготкова, что ли? А что он тебе, Ниготков-то?

- Если очень коротко, - сказал я, - он, этот Ниготков, весь фиолетовый. Так я теперь вижу. Понимаете?..

- То есть?.. - нахмурился Борис. - Как видишь?

- То есть, - равнодушно проговорил я, - все люди, ну там еще деревья, птицы... цвета тау, а все остальное вокруг, как в черно-белом фильме, черное, белое и серое. А этот Ниготков фиолетово-розовый. Один!.. Вместе со всей своей одеждой.

- Не понял! - нахмурился, энергично мотнул Борис головой. - О каких деревьях цвета "тау" ты загибаешь? В каком фильме ты их видел?

- Я говорю, как в фильме, - черно-белом... Понимаете, заболел я!.. как-то вдруг излишне громко, с обидой в голосе сказал я. - Что-то со зрением случилось. Жуткая цветослепота у меня, ребята. Черт знает, что происходит, цвета не вижу. Совсем не различаю. Ни одного. До сегодняшнего дня... Нет, до вчерашнего! А вначале появился цвет тау. В деревне там...

- Стоп! - скорее себя, чем меня, остановил Борис. - А Ниготков? Он фиолетовый, так? Почему же?

- Не знаю... Да, он фиолетовый.

Размахивая сумкой, вбежала Эмма Луконина.

- Ой, ну как только суббота и воскресенье, не соберешься. Здравствуйте!

- Абсолютная цветослепота? - обхватив ладонью подбородок, сбитый с толку, подошел и стал прямо передо мной Вадим Мильчин. - Нет, постой... Подожди, подожди! То есть как это - полная цветослепота? Ты же колориметристом-тонировщиком работаешь, ты же цветотонировщик, Костя! Поговаривают же: тебя цветокорректором пора поставить!

- Извини, Вадим, что я все еще цветотонировщиком работаю. Извините, ребята! Три дня ловчил. Думал, пройдет.

- По-моему, - вздохнув, сказал Борис, - дальтонизм по наследству достается. А у тебя что-то...

- Слушай, Борис! - смеясь, сказал вдруг Вадим. - По-моему, он нам заливает с этим цветом, а? Ведь ерунда все-таки! А? Вот я знаю, есть такое в химии - таутомерия. Вроде бы одно и то же, да не одно и то же! Например, искусственные витамины и естественные. Слово "таутомерия" происходит от греческого "тауто" - "тот же самый". То же самое что-то у Кости и с его тау-цветом! Выдумал же: видит цвет, какого другие и не знают!

- А давно стряслось-то у тебя это, старик? - сочувственно спросил меня Борис.

- Дней семь назад. В деревне... Из-за свиньи. В полдень была сильнейшая гроза. А после грозы я вышел во двор...

В отдел быстро вошел директор.

- Здравствуйте! Где Дымкин? Ага! И тут всех развлекает.

Воцарилось тягостное молчание.

- Павел Иванович, - глядя в окно, замогильным голосом проговорила Эмма, - у Дымкина дальтонизм.

- Луконина, хватит!

- Ну чего хватит, Павел Иванович!

- Глупо все, конечно, получилось, - тихо проговорил я. - Я расскажу. Когда в конце отпуска я был в деревне...

- Расскажите, Дымкин, поподробнее. Вот денек незаметно и пройдет.

Оторвавшись от вертушки Максвелла, выпрямившись, очень смело взглянув на директора, Вадим Мильчин сказал:

- Павел Иванович, насколько я понял, у Кости не дальтонизм, а полная цветослепота. Если не считать неизвестный людям цвет тау...

- А, и ты туда! - тоном приятно удивленного человека произнес директор. - Вы посмотрите, какой стал? Цвет тау!..

- И надо сначала разобраться во всем, - выкрикнул Вадим, - а потом уж!..

- Ну, Костя! - едва ли не сквозь слезы сказала Луконина. - Ну ты-то хоть что-нибудь скажи!.. Павел Иванович, он в отпуске был. И в деревне у него началась эта цветослепота из-за семьи.

- Так ты, Дымкин, женат? - удивился директор.

- Не из-за семьи, - резко сказал я, - а из-за свиньи! И вообще я увольняюсь... Не могу работать.

- Гм!.. - Директор высоко поднял свои густые брови и плотно сжал губы. С секунду подумал и спросил: - Из-за свиньи, значит? Это кого ж вы свиньей называете, Дымкин? Так, были в деревне, поскандалили с кем-то вот так же, как с Ниготковым, и назвали человека свиньей? Возможно, и это надо будет выяснить.

- Все не так... - сказал я, хмурясь.

- Возможно! - Павел Иванович сел на табурет. - Думаю, что не так. Рад бы думать! Но из чего это видно?!. А вижу другое: вы, Дымкин, сегодня наговорили Диомиду Велимировичу таких грубостей, что он вынужден был уйти домой. И только по его просьбе мы не стали вызывать "скорую". И конечно, за такие вещи вам придется ответить. Даже если у вас и были какие-то причины и основания высказать Ниготкову свою неприязнь.