Фрэнг Герберт - Создатели небес

Фраффин провел ладонью по глазам, почесал левую бровь.

Инвик выразилась совершенно определенно, но он не хотел бросать свою восхитительную маленькую войну. Режиссер вглядывался в сверкающую скорлупку пантовива, и в памяти всплыли еще не померкшие образы насилия. Если он уберет Манипуляторы, туземцы, вероятно, уладят разногласия за столом переговоров. В последнее время они тяготели именно к такому пути разрешения споров.

Режиссер опять подумал о проблемах, ожидающих на столе. Там был и доклад Альбика, Главного постановщика. Вечная жалоба: «Если хотите охватить столько планов одновременно, я должен получить больше гидропланов и платформ, больше операторских групп, больше операторов монтажа… Больше… Больше… Больше…»

Фраффин с тоской вспомнил добрые старые деньки, когда постановщиком работал Бирстала. Тот мог принять самостоятельное решение, когда неоткуда было взять новое оборудование и операторов. Но Бирстала пал жертвой рока бессмертных — скуки. Теперь у него был свой режиссерский корабль с семенем этой планеты и свой мир где-то на задворках вселенной. Ему хватало и собственных проблем.

— Возможно, стоит продать все это, — сказала Инвик.

Он взглянул на нее.

— Это невозможно, и ты знаешь почему!

— Подходящий покупатель…

— Инвик!

Она пожала плечами.

Фраффин выполз из редакторского кресла и направился к столу. Заснувший экран показывал дисковидные галактики и бесчисленные звезды миров чемов. Нажатие клавиши — и картина исчезла, уступив место виду из космоса на их собственную планету — сине-зеленый мир с причудливым узором облаков, закрывающих моря и континенты, — и на режущие глаз пылинки далеких звезд.

Его собственные черты неожиданно отразились в полированной поверхности стола, точно выплыв откуда-то из-за планеты: чувственные губы, сжатые в узкую щель, трепещущие ноздри узкого крючковатого носа, темные глаза, затаившиеся под нависшими бровями, высокий лоб с двумя мысками серебристой чемской плоти, вдающимися в ежик коротких черных волос.

Лицо Инвик проступило сквозь передачи центра сообщений Главного Управления, заколыхавшись над столом и ожидающе глядя на Фраффина.

— Я высказала свое мнение, — сказала она.

Фраффин взглянул на Корабельного врача: лысая круглолицая женщина-чем из рода Цейатрилов, старая даже по меркам чемов, непомерно старая. Тысячи звезд, подобных солнцу, вокруг которого по орбите кружила эта планета, появились и умерли за время жизни Корабельного врача Инвик. Ходили слухи, что однажды она купила какую-то планету и даже была членом команды Ларры, исследовавшей другие измерения. Разумеется, она ни за что не стала бы рассказывать об этом, но слухи упорно не затихали.

— Я никогда не смогу продать это, Инвик, — сказал он. — И ты это знаешь.

— Чему не следует употреблять слово «никогда», — ответила она.

— А что наши источники говорят об этом Келекселе? — спросил он.

— Богатый торговец, недавно получивший разрешение на размножение, к нему благоволит Главенство.

— А ты думаешь, что он новая ищейка?

— Я думаю так.

«Если Инвик так думает, значит, возможно, это действительно так», — подумал Фраффин.

Он сознавал, что выжидает и колеблется. Он не хотел отрываться от чудесной маленькой войны и бросать свой корабль навстречу новой опасности.

«Возможно, Инвик права, — думал он. — Я засиделся здесь, стал похож на наших бедных, невежественных туземцев. Еще одна ищейка из Бюро собралась шпионить за нами!»

А все тайное рано или поздно становится явным. Инвик говорила это каждым словом и жестом.

«Надо бы покинуть планету, — думал Режиссер. — Как я умудрился так сжиться с огромными глупыми дикарями? Нас разделяет даже смерть. Они умирают; мы — нет.

Я был одним из их богов!

А что, если этого агента нельзя подкупить?

Чертово бюро!»

— А он крепкий орешек, этот Расследователь, — прервала его размышления Инвик. — Изображает очень богатого человека. Если он предложит купить корабль, почему бы не сбить его с толку — не продать дело? Что они смогут сделать? Ты разыграешь полное неведение, и весь корабль будет на твоей стороне.

— Опасно… Опасно… — пробормотал Фраффин.

— Но достаточно выгодно, чтобы бросить вызов любой опасности, — отозвалась она.

— Любой опасности?

— Так говорит притча, — сказала Инвик. — Боги благоволят выгоде.

«Боги, торговля и бюрократия, — подумал Фраффин. — Они неистребимы, даже у бедных дикарей. Но я заперт здесь, став слишком похожим на моих примитивных созданий. — Он вытянул правую руку и посмотрел на ладонь. — Я приложил руку ко всему, что они создали. Я — голос прошлого, воскрешающий лица Вавилонян».

— Келексель попросил о встрече с великим Фраффином, — сказала Инвик. — Он…

— Я встречусь с ним, — сказал Фраффин, сжимая кулак, чтобы спрятать ладонь. — Да. Пошли его ко мне.

— Нет! — возразила Инвик. — Откажи ему, пусть твои агенты…

— На каком основании? Я же встречался с другими богатыми торговцами.

— На каком угодно основании. Прихоть, импульс творца, неотложная работа.

— Я думаю, мне следует встретиться с ним. В него имплантированы какие-нибудь устройства?

— Разумеется, нет, они не так-то просты. Но зачем тебе…

— Чтобы выяснить, что у него на уме.

— Для такой работы есть профессионалы.

— Но он хочет увидеть меня.

— Здесь кроется настоящая опасность. Позволь ему только заподозрить, и он не станет предлагать тебе продать корабль. Он вцепится в нас и будет вынюхивать до тех пор, пока не разнюхает все.

— Он так и так может не захотеть покупать корабль. Должен же кто-то выяснить, на что он купится.

— Мы знаем, на что он купится! Но только позволь ему получить хотя бы малейший намек на то, что мы скрещивались с этими дикарями, хотя бы самое слабое подозрение, и он пропал… и мы все тоже.

— Я не ребенок, чтобы читать мне нотации, Инвик. Я встречусь с ним.

— Так ты не передумаешь?

— Нет. Где он?

— На поверхности, вместе с экскурсионной группой.

— Ага! А мы, несомненно, ведем мониторинг. Что он думает о наших созданиях?

— Обычные вещи: они такие здоровые и уродливые, точно карикатура на расу чемов.

— А что говорят его глаза?

— Он интересуется женщинами.

— Ну еще бы он ими не интересовался!

— Так ты собираешься приостановить военную драму и разыграть историю специально для него?

— А что еще мы можем сделать? — Голос выдавал досаду и невольную покорность обстоятельствам.

— Что ты будешь использовать — ту маленькую группку в Дели?