Андрей Дмитрук - Кофе в час Волка

...А не оборвать ли все одним ударом? Заявление на стол, и в аэропорт. Вещмешок, этюдник... Много ли ему надо?

Струсил. Сцепив зубы, втиснулся в очередной троллейбус и поехал в центр.

Наступило тягчайшее из испытаний.

Кофейня, расположенная в холодном и прокуренном подземном переходе на центральной площади, встретила дежурным набором лиц. Мальчики за тридцать и мальчики за сорок, вершившие свой крестный путь на стыке нескольких искусств, не прикасаясь ни к одному из них, заказывали "двойные" без очереди. Буфетчица была своя. Следовало только вовремя возвращать ей чашки, вынесенные из круглой стеклянной кофейни в подземный переход, туда, где можно курить. Здесь витийствовали поэты, которых не публиковали, и трясли немытыми кудрями художники, коих не выставляли. Жажда самоутверждения, густая, как табачный дым, накапливалась в переходе, метко прозванном "трубой". Все вылетало здесь в трубу - время, молодость, крохи способностей, ясный ум. Здесь проводили дни и годы, старели, повинуясь расслабляющему влиянию бесчисленных "двойных" и бесконечной болтовни. Здесь было единственное место на земном шаре, где местные мыслители могли собрать аудиторию. Возникали микрокумиры, калифы на час. Женщины с помятыми лицами и голодными глазами по-кошачьи бродили в толпе, жадно вдыхая дым и сплетни. Здесь знали все про всех, ворошили чужое белье страстно и самозабвенно, поскольку занять мозги было нечем. Порою в "трубе" складывались брачные союзы; чаще происходили скандалы с мордобоем, дававшие новую пищу языкам женщин-кошек.

Войдя в толчею "трубы", наш герой пожал несколько рук и привычно отмахнулся от предложений послушать стихи, купить фотокопию буддийского гороскопа, выяснить отношения по поводу общей знакомой и т. п. Но если от "трубных" знакомых можно было легко отделаться, то Крымов, прочно занимавший место на подоконнике внутри кофейни, был настоящей проблемой.

Никита, напоминавший чудовищного бутуза-переростка из "Пищи богов", покоился среди болтливой мелюзги, как танкер на рейде, окруженный снующими катерами. Привычным ветерком овевали его пустословные споры с немедленным переходом на личность, неуклюжие пикировки; улыбка, раз и навсегда растянувшая огромные губы, не покидала клоунского лица. Он бывал подчас ужасен в своей улыбчивой беззаботности. Левой рукой Крымов пригибал плечи курносой толстушки в клеенчатом плаще; правой, в которой была чашка кофе, завладела шустрая смуглянка с заячьими передними зубами, трещавшая быстро и возбужденно. Девочки тянулись к Никите, поскольку он совмещал в одном лице и младенца, и огромного, как бык, мужчину.

- А кто это к нам пришел? - засюсюкал Крымов, увидев младшего совладельца мастерской. - А кто это бабушку зарезал? - Голос у него, как у многих непомерно грузных людей, был пронзительный и какой-то спертый, сдавленный до визга. Белянка-толстушка уже переглядывалась с подругой, предвкушая очередную потеху.

- Ник, мне с тобой поговорить надо. Выйди, а?

- Ого! - выкаченные глаза бригадира чуть было не покинули орбит. Держите его, он еще не очнулся со вчерашнего! - Он сделал вид, что прячется за девичьи спины. - Убьет ведь меня сейчас, изуродует! Смотрите глаза, как у Раскольникова!

- Пожалуйста, выйди! - устало и терпеливо повторил наш герой. Еще раз всплеснув подушками ладоней, но уже понимая, что представления не получится, Крымов нехотя поднялся, поставил чашку и вышел в переход, к лестнице, ведущей наверх.

- Охота тебе шута корчить, Никита? Сколько можно?

- А кого мне корчить? - резонно ответил тот, поднимая воротник стеганой ярко-желтой куртки. - Роденовского мыслителя, как ты? Так это еще смешнее... Ты что, вытащил меня сюда, чтобы читать проповеди?

- Нет, - покорно улыбнулся наш герой, уже готовый признать вину. Душа его качалась сегодня маятником - от мрачной нервозности к радостному умилению. В конце концов детское преобладало в Крымове, и он мог бы после надлежащей подготовки принять тайну. - Видишь ли... У меня кое-то случилось... одна вещь... странная такая, не знаю, как тебе объяснить...

Он оборвал себя. Шутовская маска на лице Крымова озарилась грубым, хитрым торжеством. Конечно же, Ник истолковал услышанное в худшую сторону, разом уничтожив доверие и порыв. Можно было понять, что событие, взволновавшее друга, носит в его глазах низменный, срамной характер. Можно ли было отдать ему прозрачные тени на золоте, кровь ягод и звон жуков, пролетающих из ничего в ничто?..

- В общем... ты не приходи сегодня в мастерскую. Ладно?

- Так. - Крымов расплылся в нарочито подобострастной гримасе. - А завтра можно, начальник?

- Не знаю. Завтра встретимся, скажу.

- Может быть, ты в одиночку и "Строитель" ублаготворишь? - Крымов все еще держал придурковатую ухмылку, но глаза нехорошо сузились.

- Это ненадолго... прошу тебя... день, два... там все равно сейчас нельзя работать... я так редко тебя о чем-нибудь прошу, - заторопился он, сознавая, впрочем, что вопиет в пустыне. Беззаботность Крымова было нелегко поколебать. Но кому это удавалось, тот раскаивался.

- Ты что же это, парень? - с угрожающей мягкостью осведомился Никита, и с младенчески-круглых щек его сбежал румянец. - Кому ты пудришь мозги? Что я, тебя не знаю, что ли? Седина в бороду, а бес в ребро? Курсисточку завел? Вот я Лане скажу, не обрадуешься...

- Какую курсисточку? - пролепетал наш герой, смешавшись и теряя нить мысли.

- А такую! Не женитесь на курсистках! - Никита зашелся показным хохотом.

- С ума ты спятил! Да что у меня, дома своего нет, что ли?

- Тоже мне, дом! За стенкой мама с папой, которым давно хочется нянчить внуков... от Ланы.

Крымов явно издевался, шел на скандал, и обе его приятельницы давно прильнули к столику, лица выражали испуг пополам с жадным любопытством.

- Раз в жизни... раз в жизни попросил тебя о чем-то важном. - Собрав все свое небогатое мужество для следующей фразы, наш герой выпрямился, застегнул пальто на все пуговицы и отчеканил:

- В общем, имей в виду: сегодня я тебя не пущу. Как хочешь. Я предупредил.

- Э, да ты не шутишь! - вдруг совсем другим, торопливым и мнимо-бесстрастным тоном сказал Никита. Так говорят перед тем, как ударить. - Что в мастерской? Потолок обвалился? Пожар? Ну?!

- Ник... - прошептал наш герой, пятясь, точно от наезжающего танка.

- Ключ, - все так же сказал Крымов и лихорадочно облизнул губы. - Где ключ?

- У меня.

- Дай-ка его сюда.

- Нет...

- Быстро! - Надвигаясь животом, Никита оттягивал ручищу, сгибая и разгибая пальцы. - Давай, а то я и без милиции справлюсь!

- Не подходи!

Голос сорвался каким-то щенячьим писком. В носу предательски щипало. Мало, мало мы меняемся с детства, зря представляем себе возмужание, как полную метаморфозу, выход мотылька из куколки... Вот и дрогнули, расплылись выложенные плиткой стены подземного перехода.