Олег Тарутин - Рассказы вьючного ящика

"Какая жуть... Такого со мной не бывало. Какая жуть...-чувствуя, как кровь отлила от лица, думал Вадим.-Что же это, а? Раздвоение личности?"

"Ни в коем случае! - торопливо и энергично зазвучало в мозгу. Сейчас, ну сейчас, вы привыкнете. Как бы мне объяснить, чтобы вы сразу поверили и успокоились? Нет никакого раздвоения вашей личности! Была она единой, и есть, и будет. Вы - есть вы, а я - есть я, личность посторонняя. Просто я временно пользуюсь частью вашего мозга, звучу в нем. Вторжение мое, конечно же, неэтично, я понимаю, но ведь это же - единственная возможность войти с вами в контакт! Однако, при всех обстоятельствах, вы-хозяин, и ваше право в любой момент прервать этот контакт. Одно ваше слово, и я уйду, хотя, конечно, это было бы для меня глубоко прис..."

"Пошло вон, что бы это ни было!" - в то же мгновение мысленно заорал Вадим, содрогаясь от страха и отвращения.

И этот мысленный вскрик был сродни тому неосознанно-точному движению, которым стряхивают с себя что-нибудь мохнатое и гадостное.

Чуждый голос тотчас смолк, исчез. Осталась лишь память о нем, эхо прочувствованного.

Напряжение спало.

- Эй!-крикнул он Мишелю, чтобы окончательно перебить пережитое ощущение.Как насчет пожрать?

- Начать и кончить, - отозвался повар. - С этим циркачом столько времени угробил... Сварю-позову.

- Ладно.

.. .Все вроде в порядке. Мишель как Мишель, река как река, вечер как вечер. Что ж это было, однако?

Вадим сунул нож в дыру выочинка, врезался в рваный фанерный край, выравнивая его.

Почему это вдруг, ни с того ни с сего, возникло, чтобы испугать до жути, а потом, как по приказанию, исчезло? Ни с чем не сравнимая странная жуть.. - А если бы он еще раз ощутил этакое? Да уж, наверное, не впал бы в такой исступленный страх, в такую панику. Но этого не повторится. Ни раньше не было, ни теперь не будет. А если бы...

"Позвольте мне несколько слоз, - зазвучало тут же, как по заказу. - Не гоните меня! Одно только объяснение! Вы же убедились, что ваша воля - закон для меня. И контакт наш, наша беседа будет продолжаться ровно столько, i сколько вы пожелаете. Вы поняли меня, Вадим? Ну что же тут страшного? Вы господин [' положения. Хотя в вашем испуге повинен я.

Мне следовало начать с самой существенной для вас информации: я-гость на этой земле".

"Все мы - гости на этой земле", - усмехнулся Вадим, почему-то довольно спокойно. "За- i ткнись!"-спохватился он.

Голос мгновенно умолк.

То, что теперь ощущал Вадим, не было уже гадливым, мохнатым ужасом. Был просто страх перед непонятным, запретным, грехов- ( ным, что ли ... И страх этот зарастал любопытством, как рана новорожденной кожей, и уже чесалось вокруг заживающего, зудело...

Что это? Откуда? Почему? Что это-возникающее в уме, слоено голос собеседника, и так послушно исчезающее? И это (какой может быть разговор!) не имеет ко мне никакого отношения. Это- не часть моей личности. Это что-то внешнее. А может, все, сходящие с ума, так вот утешаются? Может, это и есть типичный симптом? Утешаются, а чуть шагнут в сторону-и по уши в трясине, из которой не выкарабкаться... Но он-то, ои-то, по крайней мере, обеими ногами на твердом. Даже если это-граница, черта, то он-то уж точно на "нормальной" территории. Да и не бывает, чтоб ни с того ни с сего взять да и сдвинуться. ..

"Эй!"-мысленно позвал он.

"Спасибо!-тотчас же отозвался Голос.Гость я в самом прямом, буквальном смысле слова... Я, видите ли, не с этой планеты. Сейчас я вам все... Ну секундочку!"

"Стоп!"-Вадим опять поспешно отогнал Голос, словно выключил приемник, неожиданно заоравший.

"Ну что, брат Стругацкий, - сказал он себе,-вот тебе и Пришелец... Пришелец, значит? Это-то у меня откуда? Отродясь фантастикой не увлекался. Пришелец с реки Онека. Звучит? Вот и отвечай за свое сознание: где, что, когда и как в нем отложится и всплывет-читанное, слышанное. Темный лес. Тайга. Но Пришелец-это не страшно. Если и бред это, то несерьезный. Так, бредишко, брелочек. .."

- Мишель! - прокричал он повару. - Ты в пришельцев веришь?

- В ушельцев я верю! - звякая посудой, отозвался тот. - Ну, где они, которые жрать просили? Которые под руку толкались? Юрка! Геха! Стынет!

- Иду! - одновременно отозвались два бодрых голодных голоса: из палатки и от кустов.

А радист Женя сидел уже у костра, обхватив руками колени, и с тихой печалью глядел куда-то перед собой... Сорокалетний человек-Евгений Евграфович Спасов.

- Ешь, Грахыч,- как всегда предельно упростив радистово отчество, Мишель протянул ему полную миску ухи с дымящимися кусками рыбы. - Ешь от пуза!

Потом все они, весь отряд, сгрудившись у костра, ели эту тройную ленковую уху, обжигаясь, дуя в ложки, постанывая и покрякивая от удовольствия, выплевывая в огонь обсосанные кости.

Эх, поле, поле, тайга дорогая... Эх, работа!

Где захотел, там и встал, где встал, там и ночуй. И жилье с собой, и постель, и еда, и огонь... И дело у тебя есть, и цель ясна. Оттопал свое-ешь теперь, чаек гоняй, да и спи потом спокойно... А самое прекрасное, золотое-вот так, как теперь, с устатку, не спеша, покурить под осенними ясными звездами. ..

Звезды над головой. Глядишь-точно летишь сквозь них: сквозь первое небо, сквозь второе, седьмое, семижды седьмое... И не вырастают звезды от этого полета, не слепят глаз, не закрывают горизонта невообразимыми, как утверждают, массами клокочущего гня. Мигают себе, и нет им числа, и нет дела до их числа, до истинного размера их, до непостижимых расстояний до них. Смотри себе и радуйся.

.. .Наевшийся, напившийся чаю Вадим лежал на спине, положив голову на сцепленные ладони, вольно разбросав в стороны ноги в сапогах. Глаза его щурились от махорочного дыма зажатой в зубах самокрутки. Все, кроме Юрки, что курил рядом, разбрелись по палаткам.

- С чего все-таки Виконт бесился?-обсуждал давешнее Юрка.-А разбил ящики как отрезало... На лагере починишь? - спросил он Вадима.

- Да нет, сейчас, пожалуй.

- Поздно уже... - Юрка зевнул во всю ширь, от души.

- Дровец подкину,-сказал Вадим.-Мне и записать кое-что надо. Да и спать неохота.

- Ну гляди.

Юрка ушел в палатку и угомонился там.

Вадим сходил за вьючником. Набрал плавника поблизости, подкормить костер, и тот загорелся светло и ровно. Ну, начнем...

За едой и за разговорами Вадим почему-то ни разу не вспомнил о странно вторгнувшемся в сознание Голосе. "Пришелец и Ушелец, - улыбаясь подумал он.-А ведь интересно было, ей-богу, этак с собой поговорить. Это, вероятно, как во сне: сам за всех думаешь и действуешь. Эх, испугался, тютя! Сон второй раз не закажешь..."

Вадим подвигал крышку ящика, ввинтил ножом шурупы в шарнире. Как с петлей-то быть? Молотком - ребят перебудишь. Может, и вправду-завтра?

"Ах,-раздалось в его мозгу.-Я опять без позволения, опять без спросу пытаюсь продолжить наш разговор. Но у меня, поверьте, Вадим, очень мало времени. Не знаю, сколько, но знаю, что очень и очень мало! Ведь теперь-то вы не боитесь?"