Константин Якименко - Доказательство

«Можно подумать, ты бы справился, если бы он был один!»

Но ведь я же ничего вам не сделал, братцы! Я же… да я дам вам деньги, сколько хотите!

— День…ги. Бумаж… в кармане, — мои слова превращаются в неразборчивое мычание.

— Да шо с тебя взять, дуремар! Держишь? Связывай!

Что-то резко перехватывает мои руки за спиной. Боль в суставах… Боль, опять боль…

Если они хотят не просто ограбить меня, а… Но что, какой смысл, что они могут с меня…

— Пошевеливайся, придурок! Сюда, в машину!

Новые удары в спину парализуют мысли, меня толкают куда-то вперед — успеваю только автоматически переставлять ноги. Через несколько секунд меня уже впихивают в машину; в памяти фиксируется лишь цвет — темно-синий. Вот как оно бывает — недавно спрашивал про марку, про цвет, а теперь — сам кроме цвета ничего и не увидел… Красное «БМВ»… и зеленая… да, была там зеленая… «Москвич», кажется… или «Жигуль»? Какая разница! О чем ты думаешь, в самом деле! А-а-а, боже, почему так трудно дышать?..

Неужели никто так и не поможет? Неужели они такие…

«Да, они такие! А то ты не знаешь! Им только сенсации по телевизору подавай! Вот вам очередная сенсация — нападение на профессора Бойко прямо на улице. Ха-ха! Смешно?»

Что-то не очень…

Машина резко трогается с места, и я ударяюсь лбом о переднее сиденье. Как ни странно, этот удар помогает мне собраться с мыслями. Приподнимаю голову и оглядываю салон.

Их трое. Водитель, и двое тех, что били меня на улице — один рядом, второй на переднем сиденье. Если, скажем, хорошенько врезать первому…

«О чем ты, в самом деле! Очнись! У тебя руки связаны за спиной, никому ты ничего не врежешь! Это он тебе врежет так, что упадешь и вставать не захочешь. Тоже мне, каратист недоученный нашелся!»

Но во всем этом должна быть какая-то логика! Просто так ведь ничего не делается! Я им зачем-то нужен, это очевидно. Значит, с ними можно договориться, предложить им деньги, я не знаю, еще что-то… В бумажнике с собой мало, это ладно, но я же могу дать больше, только скажите…

— Эй! Давайте… Деньги… у меня… есть… Больше, чем в бумажнике… Сколько… скажите сумму…

— Хрыч, че он там болтает?

— А типа я знаю? Мычит че-то…

— Ну так сделай, шоб закрылся, я, мож, музон послушать хочу!

— А! Ща сделаем!

От удара в челюсть голова содрогается, во рту что-то хрустит, и чуть позже до меня доходит, что это сломался зуб — а может, и не один. Но я же только хотел… Неужели вам не нужны деньги? Ведь всякому нормальному человеку нужны деньги!

Нормальному человеку…

— Деньги!.. Дам…

Пытаюсь крикнуть что есть силы, но голос срывается на кашель, и я чувствую, как с кашлем мой рот заполняет что-то мокрое и противное, стремительно рвущееся наружу…

Передний включает музыку на всю катушку.

— …твою мать! Моряк, ты тока глянь! Этот засранец всю сидушку обхаркал!

— Е… Это ж тачка Чудного, шо он скажет?!

— А, так ты, падла, блеваться вздумал?! А шо за это бывает, знаешь? Так щас узнаешь! Вот тебе, понял, сука! Вот тебе!..

Я чувствую удары под ребра, и в пах, и ниже… Внутри что-то взрывается, лопается, и кровь еще более мощным потоком устремляется вверх. Нет, нет, НЕТ! Он же сейчас меня прибьет, он же…

— Не-е-е…

Поздно — черная жидкость выплескивается изо рта и летит кругом — и на сиденье, и на пол, и на самого бандита…

— Мудило, да ты ваще!.. Ты знаешь, на кого наехал?! Да я те щас все поотрезаю! Ты у меня поблюешь!

Перед глазами вдруг всплывает кадр из недавней передачи новостей. В лесу за городом нашли трупы двоих подростков. У них был выколоты глаза, отрезаны уши и… еще кое-что. Причину такого зверства объяснить невозможно — денег или каких-то дорогих вещей у мальчишек с собой не было.

Убийц не нашли и даже не напали на след…

«Я те щас поотрезаю..!»

За что, за что, ЗА ЧТО?!

— Хрыч, мож хватит? А то в натуре замочишь интеллигента.

— А че он это?..

— Смотри, если прибьешь, Чудной тебе че-нить отрежет. Хе-хе!

— Да ниче я ему такого не сделал! Смотри, дышит, падла, трепыхается!

— Ну оставь его, пусть того, малость оклемается…

— Слышь, дурилка, тебе повезло, Моряк тя защищает! Гы-гы!

Слова доносятся до меня издалека, и я уже не хочу ни двигаться, ни говорить. Боль и кровь везде — внутри и снаружи.

«…поотрезаю!»

«Неужели ты так ничего и не сделаешь?!»

«Солнышко в руках, и венок из звезд в небесах…» — доносятся до сознания какие-то смутно знакомые слова.

Солнышко… солнышко сейчас светит где-то с другой стороны нашей планеты. И поэтому люди там могут свободно идти и не бояться, что на них на улице наскочат вот такие бугаи, заломают руки, схватят и поотрезают…

Да, вот так оно и бывает. Человек что-то делает, к чему-то стремится, чего-то добивается… А потом приходят двое громил, и в один момент все летит к черту! Знания — сила, сила есть — ума не надо…

Ума не надо…

«…поотрезаю!»

«Солнышко в руках…»

…Толчок под бок. Интересно, сколько ребер мне уже сломали?

Что за чушь лезет в голову? Черт!

— Вываливай, приехали!

Тот, которого называли Хрыч, хватает меня за руку чуть ниже плеча и тянет за собой.

— А ну переставляй свои ходули! Может, те еще носилки принести?

Внезапно рука едва не выскакивает из сустава, и я лечу вперед. Пытаюсь поставить ногу, за что-то цепляюсь и не успеваю. Падаю, стремительно приближаясь лицом к асфальту, и ничего не могу сделать. В последний момент кто-то меня перехватывает и легонько толкает обратно; ноги уже стоят на земле, и я приобретаю более-менее устойчивое положение.

— …твою мать, и об эту скотину я должен руки марать!

— Нефиг, пускай сам идет!

— Слышь ты, мудакан! Иди! Иди, я кому сказал!

Кулак врезается мне в спину, толкая меня вперед. На этот раз ноги справляются с поддержанием равновесия, пусть и неустойчивого.

Если не сейчас, то когда? Руки у меня связаны, это да, но ведь есть еще ноги, они свободны!

Вот уж когда самое время пожалеть, что нет у меня никаких сверхспособностей. Только ты же сам знаешь — не бывает их, сверхспособностей. Не было, нет и не будет.

«Дайте мне еще один шанс!»

«А тебе, профессор, сейчас никто не даст этот шанс. Если ты сам не возьмешь его своими руками. Или хотя бы ногами.»

Главное — собраться с силами и сконцентрироваться.

«Мне было так сложно сконцентрироваться…»

Черт!

Пытаюсь выровняться, ощутить, что я все-таки стою на твердой почве. Изображение перед глазами становится более четким. Вижу фонарь, не очень-то ярко освещающий окрестности. Впереди двухэтажный домик — значит, чья-то загородная дача, причем со стороны неприметная, построенная без особого размаха. Дорожка, посыпанная песком…