Джулиан Мэй - Вторжение

– В общем, так, – заявил Роги, – не стану я больше тебе помогать! – И двинулся прочь по улице Уилока наперерез «фордам», полосатым «ски-ду» и модели почтового дилижанса 1820 года, перевозящего группу шумных полтроянцев.

Невидимка неотступно следовал за ним.

Сегодня сто лет со дня Вторжения, заметил он. Две тысячи сто тринадцатый год – памятная веха многих событий.

– Et alors? note 7 – огрызнулся Роги, огибая отель и направляясь к Мэн-стрит.

Ты должен выполнить последнее задание, настаивал Призрак. Обещаю на этом прекратить свои визиты… если потом ты сам не передумаешь.

– Так я тебе и поверил!

Букинист резко остановился на тротуаре. Мимо сновали прохожие, наполняя эфир телепатическим вздором. Студенты и туристы не замечали его, и он перестал прислушиваться к их разговорам, сосредоточившись на созерцании своего невидимого собеседника. Но, как всегда, ничего рассмотреть не удалось. От ветра и отчаяния на глаза вновь навернулись слезы. Он обратился к Призраку на скрытом канале:

Тридцать лет, черт побери! Тридцать лет я жил себе спокойно, и нате вам, все сызнова! Видимо, теперь тебе понадобились Хаген и Клу. Не выйдет! Я не позволю оболванить этих желторотых, пускай хоть весь Лилмик слетится ко мне в лавку! Вы еще не знаете, как упрямы бывают земляне, особенно старые франки. К дьяволу тебя и твое последнее задание, et va tefairefoutre! note 8

Призрак рассмеялся. Этот смех был совсем не похож на его обыкновенную бесстрастную доброжелательность – такой теплый, почти человеческий, что даже страх и враждебность дядюшки Роги немного отступили. Его вдруг охватило странное ощущение de jвvu note 9.

Он и сам не заметил, как очутился прямо напротив «Красноречивых страниц» – так называлась его книжная лавка. Здесь, вдали от корпусов колледжа и питейных заведений, улицы были почти пусты. Исторический дом с обшитыми белой вагонкой верхними этажами расплывался в сгущающейся метели, и лишь одно окно, выходящее на северную сторону, светилось – гостиная его квартиры на третьем этаже. Он поспешно взошел на крыльцо, сдернул перчатку и нащупал в кармане связку ключей. Отпирая дверь в парадное, глянул через плечо на снежный вихрь. Смех Призрака все еще звенел в мозгу.

– Ты еще здесь, чертово отродье!

Призрак отозвался уже из глубины подъезда:

Здесь. Выслушай меня, Роги!

Букинист выругался сквозь зубы, вошел внутрь и захлопнул дверь. Потопал ногами, встряхнулся, как мокрый пес, и размотал свой красный шарф.

– Ну давай, принуждай меня! А не боишься получить хорошего пинка под вездесущий, неугомонный зад? В конце концов, я – гражданин Содружества, у меня есть права! Даже лилмикам не позволено безнаказанно их нарушать.

Ты много пьешь, сказал Призрак, и становишься смешон. К чему бесноваться, ведь ты даже не спросил, в чем состоит мое задание.

Роги взлетел по лестнице, промчался по темному коридору к двери своей квартиры и опять начал обшаривать карманы в поисках треклятой связки ключей на красном блестящем брелоке.

– Что, я не знаю, на кого ты нацелился? – бросил он, дико озираясь. – На Хагена с Клу и на их детей!

Буквально вломившись в квартиру, он чуть не наступил на огромного пушистого кота, Марселя.

Их тоже это касается, подтвердил Призрак. Но не прямо.

Снег лепил в окна. Старое деревянное строение отзывалось на бурю и натиск множеством стонов и шорохов. Роги бросил пальто и шарф на старую кушетку и, плюхнувшись в обитое кретоном кресло у камина, принялся стягивать сапоги. Марсель неторопливо расхаживал перед кушеткой, передавая хозяину телепатические послания на кошачьем канале.

– В правом кармане пальто, – сказал ему Роги. – Поди замерзла уже.

Марсель приподнялся на задних лапах, которые бы сделали честь канадской рыси, и выудил из кармана пакет жареной картошки, оставшейся от хозяйского ужина. Издав негромкое «мяу», совершенно не соответствующее его размерам, он зажал добычу в зубах и гордо удалился из комнаты.

Неужели тот самый Марсель, первый ворюга во всем квартале?

– Потомок девятого колена, – ответил Роги. – Так чего ты хочешь?

Опять знакомый, волнующий смех наполнил сердце и ум.

На сей раз тебе нечего опасаться. Ты сам то и дело об этом подумываешь, но за двадцать лет все никак не соберешься, старый flemmard note 10 Вот я и пришел тебя поторопить. Ты напишешь мемуары.

У букиниста отвисла челюсть.

– М-мемуары?

Да. Историю твоей выдающейся семьи. Хронику Ремилардов.

У Роги вырвался какой-то беспомощный смешок.

Обо всем напишешь, как на духу, продолжал Призрак, не утаишь ни своих, ни чужих грехов. Теперь самое время это сделать. Больше откладывать нельзя. Все Содружество будет перед тобой в долгу за непредвзятый рассказ о возвышении человечества в галактике – не говоря уже о Хагене, Клу, их детях. Так что немедленно приступай к делу.

Роги едва заметно покачал головой и уставился в психоэнергетический огонь, пляшущий за стеклянным экраном камина. Марсель, облизываясь, вплыл в комнату и потерся о ноги хозяина, сидевшего в одних носках.

– И это все?

Вполне достаточно. Мемуары должны быть подробными и обстоятельными.

Старик снова покачал головой и погрузился в молчание, машинально поглаживая кота. Он даже не позаботился прикрыть свои мысли: если гость действительно лилмик, то он без труда одолеет любой барьер, если же он – галлюцинация, тогда от кого таиться?

– Ты ведь не совсем болван, правда? Значит, должен понимать, почему я до сих пор не взялся за перо.

Я понимаю, сочувственно подтвердил Призрак.

– Вот и пусть это сделает Люсиль… Или Филип, или Мари. На худой конец, сам напишешь – ты же с самого начала шпионил за нами.

Нет. Кроме тебя этого никто не сделает. Да и момент как раз подходящий.

Роги застонал, уронил голову на руки.

– Господи, ну к чему ворошить прошлое?! Думаешь, боль уже притупилась? Ничуть не бывало! Самые трагические моменты я как сейчас помню, наоборот, хорошее стерлось в памяти. Да и цельной картины у меня все равно не получится – я по сей день многого не понимаю. Психосинтез – не моя стихия, может, потому я не могу черпать утешения в Единстве. Я просто природный оперант, старая калоша, куда мне до нынешних с их компьютерной памятью.

Да что ты мне рассказываешь? Кто знает тебя лучше, чем я? Потому меня и послали сообщить тебе о задании, а также в случае необходимости оказать помощь…