Игорь Росоховатский - Остров в открытом море

Полгода, вроде бы, и немного. Выплакался я ему в жилетку, решил временно смириться., ждать. А ждать оказалось невмоготу. Как говорили римляне, не так страшен рык льва. как вытье гиен и шакалов.

Я очень устал. Все меня раздражает... Чувствую себя отвратительно, и стало мне казаться, что вокруг меня не лица человеческие, а морды звериные, головы змеиные, лики птичьи... Стал я примечать, из-за чего люди, враждуют и дружат, отыскивать внутренние, глубинные, самые тайные, интинные, можно сказать, причины - тошно мне показалось, не хотелось жить. А в голове все чаще "жернова" перемалывали мои мозги, зерна мыслей моих - в муку, из которой уже ничего не вырастет. Испечь из нее тоже ничего нельзя - горька очень, желчью отравлена.

Однажды потерял я сознание на улице. Очнулся в больнице. Там и познакомился с доктором Барновским. Потом мне по секрету медсестра рассказала, что сначала меня пробовали лечить другие врачи, но ничего у них не получалось. Сознание ко мне не возвращалось. Оказалось, что болезнь застарелая, та самая, что в детстве вызывала головокружения и тошноты. Я надеялся, что она прошла, а болезнь только затаилась до поры, до времени, как взрывчатое устройство с часовым механизмом. А вместо секундных и минутных делений в нем были деления "на неприятности". Медики называют это "отрицательные эмоции". Их накопилось довольно много, и наконец произошел взрыв.

Созвали консилиум. Врачи развели руками - неясно, как лечить, симптомы болезни неизвестны. Тогда пригласили доктора Барновского и разрешили ему применить какие-то его "новые методы", я полагаю - крайние меры.

- На что жалуетесь? - спросил он меня при первом знакомстве.

- На людей, - отвечаю. - Опостылели, осточертели мне все люди. - И смеюсь, знаю, что сейчас он скажет: "От этого не лечим".

А он прищурился, головой покачал так серьезно, участливо:

- Расскажите, чем это вызвано, голубчик.

- Причины общеизвестны, - со злостью отвечаю. - Чем старше становишься, тем лучше людей узнаешь. Как сказал один деятель - не к добру будь помянут он: "Чем лучше я узнаю людей, тем больше люблю собак". - Нарочно вопрос заостряю, чтобы доктор этот прилипчивый отстал.

Но от него не так просто отделаться, да и не хочется. Видно, умеет он располагать к себе. Глаза у него грустные, всезнающие, очень усталые. Веки припухшие. А веет от него спокойствием, уютом, доброжелательностью.

И как-то само собой получилось, что рассказал я ему обо всем, что со мной приключилось.

Он долго думал, тихонько покачивался на стуле у моей постели. Потом говорит:

- Дело не только в неприятностях на работе, Борис Петрович. Переутомились вы от непомерного потока информации, когда материал диссертации собирали. Захлебнулись вы в нем. Отдышаться вам надо на песочке, отдохнуть от информации и от носителей информации...

Что-то еще он говорил, но я его уже не слышал. В моей голове снова закрутились жернова, и я потерял сознание. А когда очнулся, у моей постели в той же позе сидел доктор Барновский. Увидев, что я открыл глаза, он вздохнул с облегчением и сказал, как бы продолжая прерванную беседу:

- Так, выходит, голубчик, хотите отдохнуть от людей?

- Мечтаю об этом, доктор. Да куда от них скроешься?

Он наклонился ко мне, голову набок склонил, снизу вверх в лицо заглядывает:

- А если мы вам остров выделим?

Не поверил я ему.

- Целый остров? - спрашиваю. - В море? Без людей?

- Целый остров, - отвечает. - Будете в некотором роде управителем острова.

- А почему "в некотором роде"?

- Видите ли, оставить в бездействии ваш мозг и нервные центры позвоночника нельзя. Болезнь усугубится. Поэтому мы подключим ваш мозг с помощью антенны к вычислительной машине, управляющей островом-маяком. Таким образом, мозг будет под постоянной нагрузкой. И в то же время он, будет отдыхать - нагрузка-то небольшая, ничтожная, можна сказать, нагрузка для человеческого мозга. Никаких новых идей от него не потребуется, просто - отвечать на запросы судов, выдавать метеосводки, справки о фарватере. В общем, побудете островом. Островом в открытом море...

Его глаза глядели куда-то далеко-далеко...

- Человек-остров - красиво звучит, - сказал я. - Пожалуй, это понятие не лишено смысла. Большего, чем тот, что заключен в каждом из двух слов порознь.

Он положил мне руку на плечо, и она была как живой теплый мост через пропасть, отделяющую меня от других людей. Я думал в ту минуту: "Разве и раньше я не был островом? Дрейфующим островом. Островом среди островов и льдин. Мы мешали друг другу, потому что острова должны дрейфовать в некотором отдалении один от другого..."

- Я могу считать, что вы согласны? - как бы вскользь спросил он, а затем уже произнес другую фразу, фразу основного текста: - Значит, мы поняли друг друга.

Сегодня меня начали готовить к пребыванию на острове. До полусмерти утомили анализами. Несколько часов я находился в шлеме - снимали записи биотоков мозга, энцефалограмму, эограмму, мнемобиограмму и еще бог весть что. Составляли генокарту и энергокарту организма, потом отдельно энергокарты и эограммы рук и ног, которые будут управлять автономными приборами.

Через два дня самолет отвезет меня туда, где я найду покой и стану самим собой - островом в открытом море.

Тогда и сообщу вам, на какой адрес мне писать.

Всего вам доброго.

Борис

ПИСЬМО ТРЕТЬЕ

11 мая

Здравствуйте, родные!

Уже несколько дней я на острове. Море ласкает мои руки, перебирает волосы. Волны плещутся у моих щек, у губ, у лба, выгибают упругие ласковые спины под моими руками, мурлычут, трутся о ноги, лижут ступни. Пена прибоя освежает меня, вливает силы и спокойствие. А иногда встают волны на задние лапы, - и тогда видно, какие они могучие, - встряхивают гривами, окатывая остров и меня мелкими брызгами. Раньше я и не знал, сколько силы могут дать человеку бушующие волны, не знал прямой зависимости между силой и спокойствием.

С островом я слит нераздельно. У меня такое ощущение, что его береговые линии стали очертаниями моего тела, что его бухты - это изгибы моей шеи. Когда прибой наполняет водой гроты,, тело мое тяжелеет, когда волны, с шипением отступают, приходит облегчение.

На моей голове - шлем с антеннами, на руках - браслеты-антенны. Они осуществляют прямую и обратную связь с мозгом острова-маяка - вычислительной машиной и двумя роботами. Вычислительной машине подчиняются все службы острова^ а она подчиняется мне.

Но мое ощущение острова как самого себя нельзя объяснить лишь этой связью. Между нами что-то большее, в этой близости и общности участвует мое воображение.

Когда море ласковое и спокойное, когда оно едва вздымается, натягиваясь под лучами солнца, я отдыхаю. Но и когда оно бушует, я отдыхаю тоже. Когда волны спешат одна за другой, седея от страха и ярости, когда расшибаются о мои каменные колени, когда пытаются подскочить повыше, чтобы заглянуть мне в глаза, я смеюсь от радости и отдыхаю душой. У моря нет человеческой поспешности, суетливости, и суетности. За эти несколько дней ко мне пришли такие мысли, которых я бы не сумел родить в течение всей жизни.