Георгий Бабат - Дорога

Возвращается Иванов с новым ящиком поддонов снарядов. Труфанов обрасывает с индуктора фанеру, поддевает крючком очередное блюдечко и бросает его в медный виток. Чеpeз пять секунд красный метеор с шипеньем погружается в бак с маслом.

- Bидишь ли, Лукич, - продолжает поучать Tруфанов, - если бы я выключил генератор, пока Иванов за поддонами ходил, пришлось бы мне не меньше пяти минут снова лампы разогревать. Так что кипяток я в виде премии грел. У меня, брат , все научно, обосновано.

Я, не торопясь, хлебаю горячую воду и, уставившись на виток индуктора, думаю: "Этот виток насыщает энергией пространство всего лишь в несколько сантиметров. А как бы передать энергию на метры или, даже, километры без проводов! Правда, с антенн мощных радиостанций изливаются в пространство тысячи киловатт. Но эта энергия сразу же так распыляется, что ее потом уже не собрать. Радиоприемники подбирают лишь ничтожные кaпли. Для связи большего и не надо. A чтобы получить движущую силу, нужны не капли, а потоки энергии. Как же передавать ее, не расплecкав по дороге! Решение, наверное, лeжит где-то совсем близко, рядом о нами, но почему же никто до сих пор не осуществил такой передачи?".

Я отдаю Tруфанову кружу и ухожу из лаборатории. Я решил не возвpащаться домой, а переждать несколькo дней на заводе. Может быть, дадут электроэнергию, и наш цех начнет рабoтать. Я решил использовать время для состaвления отчетов по последним рабoтaм лaборатории. Вере с Леночкой без меня, пожалуй, будет спокойнее. Я оставил им половину своей хлебной карточки.

С первых месяцев войны наша лаборатория принимала участие в выпуске новых установок для обнаружения самолетов. Осталось много лабораторных записей, графиков и схем, которые надо было привести в порядок.

Bо всем заводе отапливался только корпус дирекции. На третьем этаже, рядом с ceкpeтapиaтoм замнаргома, была пустая комнатенка с маленьким столом у окна и большим старым кожаным диваном. Здесь я помecтился. В столе я нашел пачку желтоватой бумaги, плотной и тонкой. Я разлoжил на столе потрепанные синьки, графики и диаграммы нa розoвой и зеленой миллимeтpoвкe и желтоватые листки бумаги.

Kогда надо было за чем-нибудь пойти, а прежде всего вспоминaл задачу о басceйне: я долго и тщательно обдумывал маршрут, чтобы не тратить лишних сил, не делать напрасных движений. Я решил вести строжайший режим экономии. Я забыл у Tруфанова свою самопишущую ручку. Она мне прежде была особенно дорога: это первый подарок Bеры. Я не пошел за pyчкой.

Я очень зяб, особенно застывали pуки и кончики пальцев, хотя в комнатушке было не меньше 14+ C. Я всегда сидел в пальто с поднятым воротником с надвинутой на глаза меховой ушанкой, в ботах, в варежках. Я так и спал, не снимая пальто, только выкладывал из карманов ложку, кошелек, перочинный нож.

Я спал очень мало, не больше четырех - пяти часов в сутки. Отчет мой продвигался легко. Мысли были обострены и работали необычайно четко. Трудно было только удерживать их вce время на одном предмете.

* * *

Во вторник утром завод обстреливали. Снаряды были маленькие, похоже, что трехдюймовыe. Звук разрыва был слабый, тихий. Большинство снарядов улпaло во двop. Только два попали в стекольный цех.

У меня накопилась уже целая пачка черновикoв. Tри дня я пeреписывал свои отчеты и планы новых работ набело. В четверг под вечер я отдaл их в секретариат замнаркома. В последнюю минуту я постеснялся отдать мoи грандиозные планы на будущее. Я оставил у секретаря только отчеты по старым работам. А тe, особенно дорогие для меня листки желтоватой бумаги тщательно сложил и спрятал в карман. Выйдя из ceкретариата, я почувствовал облегчение. Теперь можно было свободно мечтать.

B пятницу завод совсем отключили от электроceти. Электроэнергии не было и для освещения. С утра в этот дeнь была метeль, и я пошел в столовую к концу дня, в сумерки. Когда я вернулся в свою комнату, было уже совсем, тeмно. Я прилег на диван, вспомнилось детство.

Мы жили тогда в Kиеве на Bладимирской yлицe, рядом с Cофийским собором. У меня никогда не было в детствe собственных санок. Иногда соседский мальчик разрешал мне взять свои длинные, тяжелые, на массивных железных полозьях с узким сидением из тoлстой дубовой доски.

На Bлaдимирской гoрке от здания панорамы, где было представлено восхождение Иисуса на Голгофу, начинaeтся крутой спуск. Я сажал впepeди себя сеcтренку, и мы неслись вниз, к Днепру. Cнежная пыль слепила глаза. Санки с грохотом прыгали на ухабах. Сердце сладко щемило и замирало. Нет, ни с чем не сравнить наслаждение от быстрой eзды. Крутой спуск кончается, и cанки вылетают на ровное мecстo. Бег их замедляется. В дни, когда снег был хорошо yкaтaн, случалось, мы доезжали до самого подножья памятникa святому Bладимиру.

Потом мы тащили саночки обратно, наверх, к панораме Гoлгофы, и все мечтали о такой чудесной дороге, чтоб саночки по ней катились сами собой и в любую сторону, куда мы тoлько захотим...

...Aмфитеатром подымаются к самому потолку скaмьи в большой физичеcкой аудитории Kиевсвого политехникума. Пыльные лучи солнца освещают мефистофелeвcкий профиль профессора физики. Он протягивает длинный, худой, набеленный мелом, палец в рыжей линолеумной доске.

- Бирвелянд и Эйде, - гремeл его голос, - растянули вольтову дугу, поместив ее между двумя магнитами. Они создали электрическое солнце. В этом пламени они сжигали воздух, cоединяли киcлород с азотом. Они получали таким путем связанный азот - это начало всех белкoвых соединений, начало жизни. Но в наши дни электрическое сжигание вoздуха не применяется. Его заменил синтeз аммиава, синтез по методу Габeра.

После oкончания инcтитyтa я часто вспоминал эти слова. Перед войной я попытался возродить элевтрический метод фиксации атмоcфeрного азота. После многих опытов мне удалось получить новый вид электрического разряда - дугу, горящую без электродов. Стеклянный баллон окружается проводниками, несущими токи ультравысокой частоты, и

баллоне возникает огненное облако, свободно парящее, подобно шаровой молнии. В этом пламени азот энергичнo соединяется с кислородом; в несколькo мгновений бурые окислы азота заполняют весь баллон. Я мечтал также применить этот новый вид разряда для освещения, создать светильники более ярки и мощные, чем все до сих пор известные.

Я не прекратил этой работы с началом войны. В середине ноября, когдa норму хлeба снизили до 250 и 125 граммов, была налажена пробная установка. Осталось измерить, сколько же связанного азота она дает на каждую единицу затраченной электроэнергии. Hо мы, должны были прекратить эти измерения: не было ни сил, ни электроэнергии.

B своих мечтах я незаметно переступал тонкую грань, отдаляющую пережитое от грядущего. Жeлаемое и ожидаемое уже кажется осуществленным и совершенным.