Петр Гурский - Меломаны

- Придет сегодня Скрипач или нет? - спросил Контрабас.

- Один черт, - ответил я. - На сей раз мы и так ничего делать не будем. Только осмотримся.

Здесь мы были единственными гостями при оружии. Безопасность заведения требовала, чтобы ужирающиеся посетители не имели при себе пушек. Бармен искоса поглядывал на нас.

- Это вы пришли пришить этого скрипача? - спросил он.

Контрабас кивнул.

- А, - махнул бармен рукой. - На него ничего не действует.

Мы заказали по бокалу пива и выпили. Потом взяли по большой водке, затем снова по пиву. Все было за счет заведения, и у Контрабаса поправилось настроение. Он пел что-то под нос и улыбался проституткам.

- Да что там может быть с этим скрипачем? - сказал он. - Так, морочат голову.

Я пожал плечами. Мы взяли опять по водочке. Прошел уже час, пришло немного новых клиентов, я даже старого знакомого усек, Весеннего Розмарина, но наш тип так и не появился. Какой-то совершенно укушавшийся тип начал с барменом ссору из-за какого-то вазона с цветами, который, якобы, всегда стоял на стойке, а в последнее время его там уже не было. Блядушка, которая зацепила нас у входа, время от времени бросала Контрабасу долгие взгляды.

- Она явно в тебя втюрилась, - сказал я.

- Это ей не ширинка моя нравится, - ответил тот. - Злотые. Свернутые в рулончик. Вот что они засаживают себе ради удовольствия. А все остальное - это уже бизнес.

- Не знаю. Она на других не похожа.

Стоящий рядом мужик все так же продолжал скандалить, пока наконец взбешенный бармен не поставил перед ним тот самый вазон с цветами. Пьяница взял вазон в руки и протянул в мою сторону, будто желая показать.

- Ужасное дерьмо, - сказал я. - Искусственные цветы. Дерьмо с гандонами.

Мне хотелось его оскорбить, но мужик был настолько же счастливым, сколько и ужравшимся. Совершенно не обижаясь, он глядел на меня.

- Может это и искусственное дерьмо, но какие не какие, а цветы, сказал он. - Помню, перед войной. сколько было тогда цветов. Настоящих. А сейчас только крапива да осот на развалинах.

Я отвернулся, потому что парень явно был прибацанный. Кому какое дело, что было до войны. Я заказал следующий бокал, а может и водки. Нам тоже уже немного было надо. Еще чуть-чуть - и мы будем готовые.

- Мне уже и без этого скрипача спать охота, - сказал Контрабас.

Да, на грудь и я сам уже принял достаточно. Попытался посчитать, сколько же мы выпили. Много. До черта. причем, больше пива, чем водки. А может и наоборот. Посчитать никак не удавалось. А потом я перестал об этом думать, потому что увидал скрипача.

Он сидел за столиком, поставленном чуть в стороне, за всеми остальными и спокойно вынимал инструмент из футляра. Это был огромный, полный мужик в элегантном костюме, совершенно лысый, с круглым лицом. Я и не заметил, когда это он появился, но вот посетители "Голубого Щита" - те да: за многими столиками разговоры затихли, а несколько человек тихонечко уматывали. Тот совершенно не обращал внимания: положил скрипку на стол, старательно открыл футляр и отложил его на соседний стул. И ни капельки не спешил. Мне не верилось, что такой колосс, рядом с которым даже Тромбон показался бы недомерком, может быть скрипачом-виртуозом. В голове у меня уже прилично шумело, и я знал, что Контрабас чувствует себя не лучшим образом.

Скрипач был уже готов. Он огляделся по сторонам, покачал головой и собирался уж было взять инструмент, когда к нему подошли три типа, до сих пор спокойно сидящих на своих местах. Рожи у них были самые мрачные.

- Ты, вор, - сказал один из троих. - Ворюга долбаный.

Скрипач поднялся и внимательно приглядывался к подошедшим.

- Отдавай мои бабки, зараза, - продолжал первый тип. - Мои три лимона. На три лимона меня поставил. Все отдавай. До последнего долбаного злота.

Глаза всех собравшихся были устремлены на них.

- К сожалению, не могу, - бесстрастно ответил скрипач.

Блеснуло лезвие, у мужчины в руке появился нож. Он замахнулся, но скрипач со скоростью, которой я в нем не мог и подозревать, перехватил его руку, потянул и сломал в запястье. Осторожненько, чуть ли не ласково, он отпихнул нападавшего, который отлетел, но не упал, потому что его придержали напарники. В первый миг они хотели идти на помощь дружку, но, встретив стальной взгляд скрипача, отступили.

- Пожалуйста, не надо мне мешать, - сказал скрипач в их сторону. Мне хотелось бы сыграть. Возможно, кому-то это и покажется странным, учитывая времена, в которых мы живем, но я зарабатываю на жизнь музыкой.

Он взял скрипку в руку, поднял смычок. Все вокруг замерло в ожидании.

И он заиграл. Играл он чертовски здорово. С его музыкой ко мне пришли покой и расслабленность. Сопротивляться я и не собирался. Мне было очень хорошо. Смычок в руках скрипача мягко плыл по реке струн. Мне захотелось стать легким-легким, захотелось стать русалкой. Краем глаза я увидал, что клозетная бабуля валит в музыканта из автомата. Мне так хотелось сказать, чтобы он отъебался. Но не мог. Был русалкой. Очень медленно я сполз со стула, а через мгновение уже спал.

Проснулся я без оружия и без денег. Голова трещала, а водка с пивом лезли через горло. Контрабас тоже собирал кости, и в этом ему помогала та самая потасканная блядюшка. Прицепилась как банный лист к заднице, и не отлепишь. Я глянул на часы. Спали мы где-то минут семьдесят. Скрипача, ясное дело, не было, а вокруг меня с пола поднимались люди. Нет, я не злился, скорее был удивлен. Вот если бы только не голова...

- Слушай, киса, оставь моего дружка в покое, - простонал я, поднимаясь. Эта сучка выглядела так, будто собиралась обработать Контрабаса не отходя от кассы. Сам он не имел ничего против, потому что лыбился на все тридцать два.

- Меня зовут Аманда, - сказала она.

- Тогда, Аманда, отвали от него, потому что он совершенно не романтичный.

Она захихикала.

- Ты и вправду такой? - спросила она у Контрабаса.

- Не романтичный, не романтичный, потому что у него нет на это бабок, - сказал я. - Все пропил и еще мне остался должен. Врубилась?

- Отвали, Дирижер, - буркнул Контрабас. - Хочешь уматывать, мотай.

Я покачал головой.

- Нет, Контрабас, это ты собирайся. Мы валим из этой хибары.

Перед нами появился чертовски злой клозетная бабка.

- Засранцы вы, а не профессионалы! - рявкнул он. - Вам же было поручено пришить этого сукина сына.

Выглядел он, конечно же, жалко. Бедненький, заспанный, клозетная бабуля. Его задачей было поддерживать порядок в заведении, только задача эта явно превышала его возможности.

- Пиздуй отсюда, - сказал я, потому что не хотел тратить время на дискуссии. Он и попиздовал.

Аманда нежно шептала что-то на ухо Контрабасу. Тот внимательно слушал.