Вадим Астанин - Земля, и всё остальное — по списку

За эти годы я успел познакомиться с женщиной, понять, что влюблён в неё по уши, сделать предложение, получить согласие, познакомиться с её родителями, представить избранницу своим, выслушать осторожные сомнения мамы насчёт скоропалительного брака, неожиданным образом оказаться брошенным за восемь дней до бракосочетания (мы не подходим друг другу, милый (?)//я тебя больше не люблю//надеюсь, мы останемся друзьями?//конечно, дорогая//иначе и быть не может//с…ка, поганая, она от меня ушла!//продинамила, стерва!//все бабы — с…и!//И верить им нельзя//Я же тебя предупреждала!!//Нормально, мама, я в порядке// Перетрётся — мука будет…), сменить работу, завербоваться на Большое Космическое Строительство (аналог прошлых ударных строек коммунизма), пройти обучение в Центре профессионального переобучения, подписать трёхлетний трудовой контракт, получить открытую визу, разрешающую работу за пределами Солнечной системы и оказаться в окрестностях жёлтого карлика FN 1445, на Планете Магеллана, со свидетельством строителя-монтажника 4 разряда и направлением в ПСК-129 (Передвижная строительная колонна) 12 строительного треста.

Планета Магеллана, по природным условиям почти неотличимая от Земли, подверглась частичному ландшафтному ре-формированию. Ведущий исполнитель проекта, Гданьская студия ландшафтного дизайна, провела сокращение площади пустынь, рекультивировала освободившиеся от песка территории, увеличила высоту горных цепей и откорректировала климат, создав каскадную сеть из климатических установок и орбитальных метеорологических спутников.

Генеральный подрядчик, Департамент здравоохранения Управления Развития Колоний возжелал превратить Планету Магеллана в экологически чистый курортный комплекс, гармонично сочетавший прелести летнего и зимнего отдыха.

Предполагалось, что пляжи будут прозрачно и гармонично соседствовать с катками, парки с заснеженными полями, слаломные трассы с трассами пустынных ралли-рейдов.

Такое сочетание позволяет туристам, пересаживаясь из комфортабельных джипов в кабинки горных подъёмников, легко перемещаться между временами года, совмещая горные лыжи с морским купанием и загаром.

Я трудился на строительстве гостиничных небоскребов и прибрежных посёлков-шале, возводил туристические базы в горах, вырезал из спрессованного песчаника заброшенные рыцарские замки, освоил управление воздушным краном и дистанционным высотным сварщиком-автоматом, получил второй разряд, хотел было продлить контракт на следующие три года, однако передумал.

Меня сразила ностальгия. Захотелось вдруг обратно, домой, на Землю. Повидать родителей, попить пивка с братом, побродить по лесу с корзинкой, посидеть с удочкой на эстакаде, лениво отмахиваясь от назойливых комаров, мошек и мушек, поваляться на жёлтом горячем песочке, подставляя бледную кожу жаркому полуденному солнцу, пройтись по луговому разнотравью, вдохнуть полной грудью напоенный медовым духом воздух, поесть земляники, слетать на Камчатку.

Почему-то возможность свободного поедания земляники представлялась мне в тот момент важной причиной для возвращения. Сублимированная пища и деликатесы в тюбиках уже порядком надоели.

Я не узнал Землю. Планета сильно изменилась. Исчезли автомобили, отравлявшие воздух выхлопными газами, закрылись заводы, выбрасывавшие в природу тонны токсичных отходов, уродливые лишаи мегаполисов укрылись зелёным пологом растительности, всё производство стало безотходными, транспорт перешёл на электрическую тягу, атомные и прочие электростанции демонтировали, добычу полезных ископаемых прекратили. Земля полностью очистилась.

Я провёл отпуск, как и рассчитывал, в деятельном безделье, бродя по окрестностям и валяясь на диване. На рыбалку я не собрался, заставить себя проснуться в четыре часа утра было выше моих сил, загорать не хотелось, встречаться с другом детства лень. Камчатка оказалась для меня на гораздо большем удалении, чем Планета Магеллана.

Кстати, туда я так и не возвратился. Проект «Жемчужная Пристань» был закрыт, строительство прекращено, персонал строительных подразделений и оборудование эвакуированы. Допущенная при терраформировании ошибка превратила Планету Магеллана в безжизненный шар, сотрясаемый частыми землетрясениями и заливаемый потоками лавы, истекающими из жерл многочисленных вулканов.

Насколько мне известно, повторное ре-формирование было признано нецелесообразным, планету передали Службе Космической Разведки и в настоящее время на Планете Магеллана размещается опорная база, полевой лагерь и учебный полигон Кадетской школы СКР.

Девяносто дней отпуска пролетели незаметно. В Центре занятости мне предложили место монтажника на Гауди, но я отказался. Карьера строителя меня особенно не привлекала. Пересмотрев массив вакансий единого информационного хранилища кадровых служб, я выбрал Экспедицию Геодезии и Картографии, нуждавшуюся в специалистах дистанционно управляемых мобильных систем. Опыт вождения летающего крана, подкрепленный соответствующим свидетельством, пришёлся мне как нельзя кстати.

Отослав запрос и копию свидетельства, скреплённую личной электронной подписью, я почти сразу получил ответ, предписывающий мне незамедлительно прибыть в елабужский филиал Института профессиональной подготовки ЭГК имени Норберта Салливана Графа. (Норберт С. Граф — начальник комплексной геодезической экспедиции на Картахене, погиб при исполнении служебных обязанностей).

Я встретился с ним (не с Норбертом С. Графом) на Шестой Оранжевой. Он был одним из тех спасателей, что искали и нашли затерявшуюся в песчаной буре партию картографов. Мою партию.

«Шестая Оранжевая», — написал я и задумался. До того, как на неё сбросили первые автономные климатические установки, это была планета с классической «бешеной атмосферой». Терраформисты потеряли четырнадцать десантных контейнеров, прежде чем сумели зацепиться за поверхность.

Когда на Шестую Оранжевую высадился исследовательский отряд СКР, пыльные бури возникали с периодичностью восемь раз в неделю и охватывали до 90 процентов суши. Скорость ветра достигала триста-триста пятьдесят километров в час. Косморазведчики успели обследовать участок площадью около трёхсот квадратных километров и ничего, кроме песка, не обнаружили.

Следующая экспедиция проходила в гораздо лучших условиях: четыре-пять глобальных ураганов в неделю при скорости ветра в двести девяносто-двести тридцать пять километров в час, стабильное насыщение атмосферы кислородом и полное отсутствие каких-либо полезных ископаемых. Не считая упомянутого уже песка. Среди множества открытых бесперспективных миров Шестая Оранжевая оказалась в высшей степени бесперспективной.