Всеволод Ревич - Есть мертвые, которых надо убивать

И вдруг все пришло к нам на дом. Не выходя за пределы Тверской можно без очереди купить "Тойету", одеться в такое же платье, как в лучших парижских салонах, забежать в казино или сразиться с "одноруким бандитом", как в Лас-Вегасе... Правда, большая часть этих игрушек пока еще большинству господ не по карману. Но разве раньше, когда редкие туристы видели поражающую их роскошь в зарубежных супермаркетах, она была доступнее?

Аксенов не просто противопоставляет достаток Крымской республики вечному дефициту в Советской стране. Это было бы примитивно. Он и Крым свой не пощадил. Вовсе это не рай земной. Там преступность, наркотики, проституция похлеще, чем у нас, там буйствуют молодежные банды с еще более завихренными мозгами, там орудуют фашиствующие "Волчьи сотни"... Республика Крым хлынула к нам не только со своими преимуществами, а так сказать, комплексно. Плюс к этому смешались и схлестнулись две несовместимые экономики - плановая и рыночная. Что ж удивляться тому, что в стране начался хаос. Аксенов изобразил этот хаос на Крымском пятачке, когда на него неуклюже и несогласованно вторглись советские вооруженные силы, подставляя себя под удар любого полевого командира, который захотел бы повоевать. /Очень похоже они действовали и в Чечне/. Может быть, автору не хватило воображения, чтобы представить себе ту неразбериху, которая уже который год творится в нашей стране, когда мы попытались с ходу, но так же добровольно, как крымчане в романе, произвести у себя обратный переворот. А когда вторжение произошло, и нам стало доступно то, о чем мы мечтали, многие ужаснулись и запросились обратно, к нищенской, но регулярно выплачиваемой зарплате, к убогому, но постоянный ассортименту продмагов, подкрепляемому праздничными заказами с бутылкой "Советского шампанского"...

"Остров Крым" - не первая /и не последняя/ попытка изображения независимого государства на упоминаемом полуострове. Видимо, уж больно заманчиво его местоположение, если при одном взгляде на карту у романистов возникают соблазнительные идеи.

Первым в советское время за него в 1925 году взялся Борис Лавренев. Роман его назывался "Крушение республики Итль", и, между прочим, Аксенов тоже мог бы так назвать свою книгу. Ведь погибли обе выдуманные республики

- 5

сходным образом: от своих внутренних раздоров и нашествия северного соседа.

Но вот что удивительно: хотя у Аксенова Крым назван Крымом, а картины жизни изображаются, как некогда было принято писать, в формах самой жизни, в то время как у Лавренева слово Крым нигде не упоминается, и республика Итль не совсем на него похожа /в Крыму нет, например, нефтяных скважин/, а автор развлекает читателей откровенной буффонадой, при более пристальном взгляде выясняется, что "Крушение..." имеет более прочную историческую основу, чем "Остров..." "Черный барон" П.Н.Врангель действительно пытался заложить в Крыму, где он закрепился после поражения Деникина, основы республиканской государственности: раздавал помещичьи земли крестьянам, обещал рабочим защиту от промышленников... И даже набросанный в водевильных тонах монархический мятеж принца Максимилиана восходит к малоизвестному антиврангелевскому восстанию правых офицеров, возглавляемых герцогом Лейхтенбергским, одним из побочных родичей романовской династии.

И, кто знает, если бы Петр Николаевич не увлекся бы планами грандиозной Реконкисты, а бросил бы свои, немалые, силы на укрепление Турецкого вала, то вдруг бы фантазия Аксенова и стала бы реальностью. Знает же ХХ век о существовании двух Германий, двух Корей, двух Китаев...

Да не сложится впечатления, что я, приводя эти, на мой взгляд, небезынтересные историко-литературные факты, хоть в чем-нибудь отдаю предпочтение пустоватой ррреволюционной агитке Лавренева, автору по-настоящему замечательного рассказа "Сорок первый", в котором с большой художественной силой показана бесчеловечность революции, ее эффективность в ускоренной конвертации нормальных людей в палачей. Хотя, возможно, автор ставил перед собой иные задачи.

Когда-то Вадим Шефнер заметил: "Чем дальше от обыденного и рутинного вынесена точка зрения автора, тем ближе она к подлинной реальности". Изо всех сил старавшийся потрафить текущему моменту Лавренев со своим романом, боюсь, уже навсегда засыпан песком истории, несмотря даже на то, что он разрешил себе /в 1925 году еще можно было/ слегка посмеяться и над самой революцией, введя в число руководителей повстанцев прожженного авантюриста грека Косту и кафешантанную певичку Гемму. Но в этой "легкомысленности", может быть, зорче схвачена маргинальность революции, чем в тяжеловесных "Разгромах". И все же книга Лавренева в лучшем случае может служить лишь крошечным свидетельством времени, в котором она создавалась, тогда как "Остров Крым" - зеркало того времени, которое в нем описано.

И уже совсем недавно внимание на тот же Крым обратил Кир Булычев. В своем самом крупном романе "Река Хронос" он сдвинулся по этой реке еще выше. Его герои начали романную жизнь в 1913 году, когда не было не только революции, но и мировой войны. Соответственно и действующие лица романа, молодые люди, как сейчас принято говорить, среднего класса, живут мирной жизнью российских обывателей - оканчивают гимназии, собираются поступать в университеты, соблазняют горничных, влюбляются. Но в воздухе пахнет грозой, которую предсказывает отчим главного героя Андрея Берестова Сергей Серафимович, фигура несколько загадочная и не проясненная автором. Но Андрей отмахивается от этих предупреждений, он влюблен, его пассия Лида отвечает ему взаимностью, он счастлив, и долгое время сюжетное повествование сосредоточивается на похождениях и переживаниях Андрея, Лиды, их друзей в стиле добротного семейного повествования о жизни чеховской интеллигенции начала ХХ века. Потом начинается война, происходит Февральская революция, Николай II отрекается от престола, и только после этого автор резко вводит фантастическую ноту. Я не имею здесь возможности распутывать сюжетные узлы, в которых есть и психологические, и детективные, и фантастические петли, скажу лишь, что после февраля 17-ого года автор раздваивает свое повествование, давая героям возможность прожить два варианта русской истории. Они коротки, исторические отрезки, книга кончается декабрем того же года, но всем ясно,

- 6

что именно эти несколько месяцев были, выражаясь высоким штилем, судьбоносными для России, все висело на волоске, и действительно шальной выстрел какого-нибудь лейтенанта, спьяну повернувшего орудие не в ту сторону, мог и вправду изменить историю нашей несчастной страны на десятилетия вперед. Автор и использует эту случайность, чтобы показать, что могло бы произойти в России, если бы Ленину не удалось бы добраться из эмиграции до броневичка возле Финляндского вокзала. Все и пошло наперекосяк с того момента, когда вождя большевиков арестовывают в Берлине, а адмиралу Колчаку удается взять под свой контроль Черноморский флот, вызволить из-под ареста царскую фамилию и даже осуществить давнюю мечту российской империи: бросить флот на Константинополь для захвата этих проклятых проливов, которые доставляли /и до сих пор доставляют/ столько неприятностей России.