Игорь Дручин - Лабиринт

— Пошли налево, — кивнул в сторону входа командор. — Прямо — это слишком примитивное решение для лабиринта.

Узкий туннель уводил все ниже и ниже и закончился крутыми ступенями винтовой лестницы. Отсюда — три коридора, разделенные тонкими переборками, вели в одном направлении и один под прямым углом уходил в сторону.

— Принцип выхода из любого лабиринта — держаться одной стенки, — выпалил Сашка и покраснел от собственной смелости. — Раз пошли влево, надо теперь держаться левой стороны.

— Этот вариант как раз и рассчитан на трое суток, пока не обойдешь весь лабиринт. Что скажешь, Интуиция?

Командор любил навешивать на всех ярлыки. В сложных ситуациях, когда, казалось, испробованы все ходы задачи, я интуитивно нащупывал решение, и ребята уже привыкли полагаться на это мое качество. Я пожал плечами:

— Моя интуиция молчит.

— Ладно, тогда пошли в первый правый, — скомандовал Мовшович и двинулся по коридору. За ним последовали Сима Смолкин и Серега Самойлов. Мы с Сашкой замыкали группу. Других построений ширина коридора не позволяла. Если бы нам навстречу лопалась другая группа, одной из команд пришлось бы прижиматься к стенке, чтобы разминуться.

Командор придерживался принципа левой стенки, и мы неизменно поворачивали в левое ответвление, а так как Мовшович постепенно прибавлял шагу, то мы, прилаживаясь к его темпу, скоро потеряли счет разветвлениям. В общем, это были сплошные коридоры с однообразными светильниками, установленными по обе стороны через равные промежутки. Ходы лабиринта то вытягивались длинными прямыми коридорами, то змеились зигзагами, иногда открывая новое ответвление. Возле одного из таких разветвлений командор остановился.

— Может, нарушим разок правило? Пойдем по правому ходу.

— Стоит ли? — засомневался Сима.

— Тогда проголосуем, — решил Мовшович и поднял Руку.

Мне тоже не хотелось идти в левое ответвление, и я поддержал его, но мы оказались в меньшинстве.

— Ну что ж, — нехотя согласился он. — Пойдем, посмотрим, куда кривая выведет.

Кривая закончилась через несколько поворотов тупиком с небольшим круглым залом. При желании здесь могли разместиться на отдых не больше десяти человек.

— Так, — без всякого воодушевления оглядел зал командор. — На сегодня демократии хватит. Интуиция, пойдешь рядом со мной.

Нам пришлось вернуться, и мы снова двинулись вдоль левой стены, пока ход не вывел нас на площадку, с которой мы начали свое путешествие.

— Приехали, — хмыкнул Сима. — Пойдем по второму кругу.

— Вертушка, — прокомментировал Саша. — В хороших лабиринтах их всегда достаточное количество.

— Помолчи ты, знаток лабиринтов, — сердито сказал Мовшович. — Это по твоей милости мы отбарабанили такой круг. В лабиринте надо искать выход, а не принцип! Пошли!

Командор, не раздумывая, ринулся в самый правый ход. Мы еле поспевали за ним. Теперь он ни с кем не советовался. Попав в тупик, Володя круто поворачивал и снова шагал впереди уверенно и ритмично, словно робот. Полтора часа гонки и мы снова на той же площадке.

— Карусель какая-то! — вздохнул Сима.

— Вторая вертушка, — подтвердил Саша. — Все-таки надо придерживаться какого-то принципа.

— Принцип, — проворчал командор, но все же прислушался к голосу масс. Теперь мы двигались, выбирая правый ход из двух и средний при трех разветвлениях.

Трудно сказать, сколько времени продолжался этот круг, но мы прилично выбились из сил, и даже, на мой взгляд, следовало отдохнуть. Серега на ходу пожевал галеты, которыми набил карманы в столовой сверх положенного рациона. Еле держался и Сашка, но командор был неумолим. Где-то на половине пути встретилось нам знакомое разветвление из трех ходов. Два из них мы уже обследовали: левый вел в тупик, средний на вертушку. Оставался правый. Может, он сулил перспективу? Поначалу так оно и казалось. Проход отвернул вправо, затем еще вправо, потом мы уже не считали повороты, а тупо шагали вслед за командором, пока не очутились в круглом зале. Сашка тотчас уселся на пол.

— Встать! — скомандовал Мовшович. — Еще не время отдыха, — и процедил сквозь зубы: — Я же говорил, задумчивым кенгуру нечего делать в космосе.

Это он уже переборщил. Никто его в конце концов не выбирал в командоры. Просто мы ему верили как более опытному, и он постепенно привык к нашему послушанию. Сашка нехотя поднялся, но тут же уселся Серега и, зло сощурив глаза, уставился на Мовшовича. Назревал маленький бунт.

— Командор, — миролюбиво заговорил Сима, пытаясь предотвратить ненужное в нашем положении столкновение. — Мы все устали.

— Хорошо, отдохнем, — Володя привычно поднес к глазам руку, чтобы взглянуть на часы. — Черт! Даже времени не знаешь! Ладно, отдыхаем на совесть, но долго засиживаться нельзя.

— Залеживаться можно, — скинув рюкзак и блаженно вытягиваясь во весь рост на полу, заметил Сима.

— Надо, пожалуй, и подкрепиться заодно, — предложил Серега.

— Пожуй галетку, раз не терпится, — усмехнулся Мовшович. — Рекомендую всем не трогать рациона до конца дня. Поужинаем перед сном.

— А кто знает, когда кончится этот день? — хмыкнул философски настроенный Сима.

— У каждого из нас внутри биологические часы… — начал Сашка.

— Которые показывают разное время, — тут же перебил Сима. — Ты сам откуда приехал?

— Из Хабаровска.

— Понятно. Если считать по приятному гудению наших ног, мы пробегали по этим коридорчикам часов пять, и по местному времени сейчас четыре, плюс семь. Значит, одиннадцать ночи по твоим биологическим. С Урала кто-нибудь есть? Это, пожалуй, ближе всего к местному времени.

— Командор у нас москвич.

— Тогда держать равнение на начальство, — Сима подмигнул Мовшовичу. — Как ему захочется баиньки, значит, наступила ночь.

Отдыхали примерно с полчаса, и снова потянулись бесконечные зигзаги… В тот день мы все же обошли все закоулки левого крыла лабиринта и, поднявшись по лестнице, перешли к прямому ходу. Здесь, уткнувшись в первом левом ответвлении в тупик, мы завалились спать. Самое любопытное, что за весь день мы не столкнулись ни с одной группой, хотя на прохождение были направлены пятнадцать команд. Только один раз вроде донеслись голоса и послышались шаги…

С утра все чувствовали вялость. Пожалуй, лишь Серега выглядел свежим, но уже к полудню он сильно сдал. Прямой ход оказался хитрее. Здесь было бесчисленное количество разветвлений, и мы то приближались, то удалялись от входа. Перекрестки здесь были похожи один на другой, и скоро мы потеряли всякое представление о том, где находимся…