Сергей Калашников - Юность Златовласки

— С севера подходит подразделение стражи правительницы. Действуем совместно. — Доносится по связи.

Точно, серое тело глайдера стремительно замедляется, снижаясь, скользит над самой землей, почти пригибая негустую траву, и из его кормового люка прямо на ходу выпрыгивают бойцы. Кувыркнувшись по поверхности, встают на ноги, формируя цепь между кораблями и набирающей скорость кавалерийской лавой. Но винтовки у них за спинами, а в руках что-то совсем другое. Неужели парализаторы?

Все намного проще. Навстречу конникам вылетают сети, все смешивается, теряет скорость. Отдельных, прорвавшихся всадников валят какими-то веревками, или, вспрыгивая на скаку к ним за спины и просто выбрасывая из седел. Но один все-таки прорвался и мчится прямо на Варю. Она выскакивает из стрелковой ячейки и бежит навстречу. Лошадь шарахается, клинок перехватывается прикладом, а с другой стороны капрал Бенц выдергивает джигита из седла, чуть не отрывая ему ногу.

Бурмийские стражники экипированы не хуже, чем десантное подразделение патруля. И с учетом местного колорита. Удобные бронники, компактные многоцелевые винтовки, а уж выучка… Выпутывают из сетей свою добычу, разоружают и отправляют обратно в поселок. Травмированных оставляют. Ага, какие-то босоногие создания уже устанавливают шатер и таскают в него из глайдера всякие причиндалы. Операционный стол и бестеневая лампа. Ясно, разворачивается полевой госпиталь. Кажется, это тот случай, когда она может попытаться легализоваться здесь.

Короткий сигнал командиру корабля. Он в курсе, что она не просто патрульный.

— Внутреннее оцепление снимается с боевого дежурства без замены, — доносится команда сержанта буквально через минуту. Все нормально. Встала и пошла к просторному тканевому сооружению, где местные медики собираются оказывать помощь упавшим с лошадей лихим наездникам. Собственно, вся их четверка туда потянулась

Под полотняным навесом — открылком — какая прелесть! На деревянной табуретке оцинкованный бачок с краником. В каком же старинном фильме встречала она такую картинку? Правда, стопка пластиковых стаканчиков портит антураж, но родниковая прохлада воды искупает это отступление от совершенства. Шлем долой, и восторг полноценных глотков. Как же было жарко! Адреналин уходит, руки вянут.

А парни заметно бодрее. Вот Бенц и Коста заносят носилки, на которых всхлипывает раненый. Подросток в окровавленном фартуке с выпученными глазами стоит на четвереньках и… Нет, сдержался. Стиснул зубы, сделал несколько плавных вдохов, сменил передник и нырнул обратно. Жизнь кипит, и Варя возвращается к реалу, Да, нить клинка, со свистом идущего прямо на твою переносицу…, кажется, к этому она была не вполне готова. Хотя знает, что шлем бы ее уберег.

Цепочка мужчин в наручниках из разбойничьего корабля переходит на патрульное судно. Второй пилот со штурманским помощником и пара ребят от механиков — отгонная команда — забираются в захваченного контрабандиста. Варя фиксирует действия по подготовке патрульного корабля к старту, соображая, как натуральней мотивировать «отставание» от своих. Сон или обморок? Фигня! Белые нитки!

Сбросив панцирь, надевает на себя висящий у входа медицинский балахон, маску, шапочку. Вакс, глядит на это с тихим изумлением, потом складывает ее амуницию в брезентовый мешок и тащит туда, куда собираются остальные десантники. Скорее всего, он понял ее намерение остаться и подыграл рефлекторно, просто из чувства товарищества. Она уже замечала, как эти ребята иногда каким-то звериным чутьем просекают, в чем фишка, и экспромтом проделывают такое, что не получилось бы ни после репетиции, ни в результате самого исчерпывающего инструктажа. Вообще народ в патруле специфический, душевный, что ли. Это не сразу видно, и неявно выражено, но после третьего совместного дела прозреваешь.

Нырнув в приемный покой, она тут же об этом горько пожалела. Запах крови, торчащие как напоказ кости. Но деваться некуда. Подавала и относила, держала и тянула. Остальные участники процесса были подготовлены лучше, и предоперационная обработка шла своим чередом. Одежда разрезана, грязь смыта, что-то выбрито, где-то продезинфицировано и перевязано. Пациенты один за другим перемещались в операционную. Варю вскоре отправили в другое помещение. Здесь раненые отходили от наркоза, и надо было не давать им выдернуть иглы капельниц.

Наконец из операционной выходит хирург — девушка несущественного роста и незначительной комплекции. Двое ребят стягивают с ее рук перчатки, сзади подставляется табуретка, а прямо к губам подносится стакан воды.

— Медикусы здесь в почете. — Первая мысль. — И помогают им толково. — Мнение об этой планете, как о мире мрачного средневековья, уже померкшее после высадки стражников, бледнеет еще сильнее.

Вообще-то старт корабля контрабандистов она засекла почти час назад по реву дюз. А десять минут назад пропала несущая частота станции наведения ее патрульного крейсера, что она отметила по коммуникатору. В системе Бурмы больше нет кораблей Федерации. То есть ее «забыли» и улетели. Но так не хочется снимать маску и начинать врать. Во всяком случае, не этим людям.

В реабилитационную палату входит бригада сиделок во главе с благообразным доктором в зеленом халате, операционная команда перебирается под тент. Вечереет. Жара чуть ослабла. На длинном столе аппетитно дымятся миски. Шапочки, перчатки, маски и балахоны летят в ящик. Народ остается в шортах или шароварах, просторных рубашках или коротких майках. Варе спокойно, и нравится среди этих людей. Плов — просто объедение. Поблизости несколько лошадей, расседланных и стреноженных, хрустят сеном, отдирая его от плотного кома.

— Ты кто? — Тот самый парнишка, что сдерживал тошноту. Теперь он выглядит лучше. Кажется, сверстник. Чуть ниже ее ростом, но какие мышцы!

— Варвара Теплякова. Стажер Патруля Федерации. Позывной «Барби». — Варя направляет на спросившего юношу ослепительную улыбку. — Кажется, мне придется какое-то время злоупотреблять вашим гостеприимством. Похоже, меня здесь случайно забыли.

Все молчат, и поглядывают на девушку хирурга. А та, словно прислушивается сама к себе, даже жевать стала медленней. Пауза затягивается. На лице врачихи сменяются эмоции. Создается впечатление, что она слушает некое повествование и реагирует, по мере того, как развивается сюжет. Наконец она выходит из самоуглубленности.

— Хотелось бы понять, зачем тебе понадобилось получать семь законченных высших образований.

Варя диву далась. Только назвала имя, и уже раскрыта. Это с кем же она здесь повстречалась ненароком? Опасения Ретты насчет осведомленности и влиятельности бурмийцев уже не кажутся ей надуманными, а подозрения об использовании на планете искусственных интеллектов — беспочвенными.