Вадим Охотников - История одного взрыва

Вот, вижу, поворачивается ко мне боком и тычет пальцем в хвостовое оперение... Что тут будешь делать!

Дальнейшее поведение этого субъекта стало уж совсем подозрительным. То ли он увидел приближающегося Петю, или по каким-либо другим побуждениям - только вижу, заметался от хвоста к винтомоторной группе и обратно. Я даже не сразу сообразил, что он делает. Оказывается... понимаете! Меряет, подлец, самолет рулеткой. Торопливо как-то тянет ленту вдоль фюзеляжа.

Вот странное дело!

Ну, а Петя, естественно, показался, наконец, на виду и идет к самолету.

"Эх, чорт! Чем бы его предупредить?" - думаю.

Вы легко поймете мое беспокойство, если вспомните, что диверсантов и шпионов засылали к нам в то время в изрядном количестве.

Бежать к Пете на помощь, что ли?

Но вот вижу: Петя уже совсем близко у самолета. Остановился. Смотрит на манипуляции, производимые этим типом. Последний, заметив Петю, тоже остановился. Некоторое время глядят друг на друга. Затем...

В соседней комнате резко зазвонил телефон. Лейтенант извинился и поспешил к аппарату.

- Ну, и что дальше? - нетерпеливо спросил один из присутствующих после возвращения лейтенанта.

Рассказчик медленно уселся на свое место и неторопливо осмотрел слушателей.

- Пока что ничего страшного и не произошло, - продолжал он спокойно. Этот самый субъект неожиданно и очень быстро удалился. А Петя еще некоторое время походил вокруг самолета и возвратился в институт.

- Знаешь ли ты, кто это был? - спрашиваю я его. - Это ведь тот самый, за которым я гнался сегодня ночью!

- Не может быть!.. -отвечает Петя.

Вижу, что мое сообщение произвело на него сильное впечатление.

- Что ты на меня с таким удивлением смотришь? - спрашиваю.

- Да так, знаешь, все это очень странно... Мне кажется, что...

Вижу, мой Петя запнулся и чего-то недоговаривает.

"Опять строит умозаключения", думаю.

-Ты что-нибудь заметил? - спрашиваю.

Молчит, представьте себе, и смотрит уныло.

"Ну, и чорт с тобой, - думаю. -Тоже сыщик!"

В этот день вечером, когда, уже стемнело, но зажигать нашу фару было еще рано, Петя неожиданно заговорил со мной с очень серьезным видом.

- Не думаешь ли ты, - спрашивал он, - что между аварией фашистского самолета и порчей наших плафонов существует какая-то связь?

- Очень возможно, - отвечаю, - что плафоны лопнули от взрыва, произошедшего на самолете.

- В том-то и дело, -продолжает Петя, -что на самолете никакого взрыва не было. Я это точно установил. Весь запас его бомб был израсходован, провидимому, раньше, или бомб у него вообще не было, а зенитный огонь, как ты помнишь, перед его падением отсутствовал.

- Ну, так отчего он мог погибнуть? - спрашиваю. - Наших самолетов в воздухе тоже не было, - я их прекрасно узнаю по звуку, - один немецкий летал.

- Знаю, - говорит Петя, - что не было. Я много думал и все взвешивал и, наконец, пришел к совершенно твердому убеждению.

Он посмотрел на меня внимательно и говорит:

- Здесь существует какая-то тайна... Все это не просто так... И этот необыкновенный взрыв, слышанный нами, когда полопались плафоны, и гибель немецкого самолета, и появление человека, интересующегося даже осколками этих плафонов.

Этот разговор оставил у меня тогда тягостное впечатление.

Стою и думаю: "что это он за несуразные вещи говорит?" А у самого какое-то беспокойство постепенно появляется.

Лейтенант задумался, как бы что-то вспоминая.

-Обстановка сильно влияет, - продолжал он, зажигая потухшую папиросу. Представьте себе... Находимся мы только вдвоем в огромном пустующем здании. Темнота и мрак кругом. Ветер на дворе продолжает выть... Мне начинает казаться, что наверху опять кто-то ходит. Я, конечно, ничего не боюсь, Но, безусловно, подвержен влиянию внешней обстановки, как всякий живой человек. Помню, что тогда от всего этого, хотя, в сущности, это были пустяки, стало мне как-то очень не по себе. Однако не надолго. "Надо, - думаю, - перебить настроение".

- Знаешь что? - говорю я Пете. - Что это ты мне голову морочишь? Ничего таинственного здесь нет. Все это ерунда. Если человек и украл черепки, так просто в силу обыкновенного хулиганства!

В общем, принялся его отчитывать.

Кончилось это дело тем, что Петя обиделся и перестал со мной разговаривать.

Однако, представьте себе, немного позже произошел опять подозрительный случай! Ну, конечно, если принять во внимание все то, что было у нас раньше.

Дело было вот как:

Запускает Петя свой электрограммофон, видно, от скуки, и давай прослушивать коллекцию пластинок с этими самыми взрывами. Особенно он нажимает на последнюю запись и гоняет ее, можно, сказать, беспрерывно.

Слушать все это мне было, безусловно, противно. Но чтобы окончательно не рассориться с Петей, я все это терплю и делаю вид, что отношусь безразлично.

Немного погодя решил я подойти к окну и посмотреть, какая на дворе погода - в смысле возможности налета. С этой целью отодвинул чуть-чуть светомаскировку и выглядываю осторожно в образовавшуюся щель, так, чтобы свет из комнаты не проникал наружу.

К своему удивлению, вижу: торчат у окна три каких-то силуэта. Прислушиваются. когда я пригляделся, то, представьте себе, в числе прислушивающихся узнал опять этого самого сутулого типа. А главное интересуется он видно, больше остальных тем. что происходит у нас в комнате, так как ближе всех пододвинул к окну свою физиономию.

"Эге, голубчик! - думаю я. - Опять появился!"

Выхватываю из кармана электрический фонарик и направляю на него луч света.

И вот на черном ночном фоне вижу я это самое, знакомое мне лицо, показавшееся в то время, ввиду моего нервного состояния, страшным и неприятно как-то оскалившим зубы. Смотрит на меня в упор неподвижным взором сквозь свои большие роговые очки.

Все это, конечно, продолжалось одно мгновение, физиономия сразу исчезла.

Выскакиваем мы с Петей наружу. Тщательно обыскиваем все кругом, - никого нет. Да, собственно говоря, в этом нет ничего удивительного. В таком парке, как у нас, каждый легко может спрятаться даже днем.

В общем, в эту ночь мы не спали. Я вызвал несколько человек охраны и расположил их в засаде у разных дверей здания. Сам же караулил в коридоре, поглядывая то и дело в окна. Но все это оказалось совершенно напрасным. Никто не появлялся и ничего особенного в эту ночь не произошло.

Но вот по прошествии нескольких дней начинаю я замечать, что с Петей творится что-то неладное.

Стал он мрачный, как чорт. Куда-то надолго исчезает и даже иногда не ночует дома. Сразу видно, что чем-то весьма озабочен.

"Все продолжает изображать из себя сыщика, - думаю. - Вот чудак!"

Однако свои обязанности он несет исправно. Придраться не к чему.