Джо Холдеман - Миры запредельные

– Да, большинство женщин не может ими пользоваться, – кивнул Дэниел. Сам он был родом с Земли, но ему случалось подолгу работать в космических скафандрах.

– Поэтому приходится трудиться в пеленках. В очень мокрых пеленках, если находишься снаружи достаточно долго.

– Тебе совершенно нечего стесняться.

– Стесняться? А кто стесняется? Просто это неудобно и мешает делу. У меня появилась сыпь. Я хочу иметь половой член и шланг, куда его суют. Хотя бы на то время, пока на мне скафандр.

– Эти шланги не так уж и хороши, – рассмеялся Дэниел. – Человека может что-то встревожить или ему просто станет холодно, член сокращается и выскакивает из горловины. Но ощущение при этом такое, будто он по-прежнему там. И вот вдруг понимаешь, что налил в оба сапога. Хорош сюрпризец, а?

– Действительно, – с задумчивым видом согласилась Марианна. – А как там насчет эрекции?

– Тот, кто в состоянии достичь эрекции в скафандре, явно занялся не своим делом!

Они оба засмеялись, и Дэниел осторожно подвинул руку; но Марианна остановила его.

– Я все еще не в форме, – сказала она.

– Это естественно.

Они уже были любовниками, когда О’Хара отправлялась на Землю, и собирались пожениться сразу после ее возвращения.

Андерсон решительно встал, подошел к зеркалу – всего два шага, потому что кровать занимала большую часть комнатки, – и стал причесываться.

– Может быть, мне лучше спать где-нибудь в другом месте, пока мои дела не пойдут на лад? – спросила Марианна.

– Это еще зачем? Вот уже лет двадцать я не видел таких захватывающих снов, как теперь.

– Нет, серьезно. Я чувствую себя... так, будто...

– Брось. – Он взглянул на ее отражение в зеркале. – Мне все же легче, чем тебе. И мне хочется, чтобы именно я оказался рядом, когда ты окончательно придешь в себя.

– Я вовсе не имела в виду, что собираюсь поселиться с кем-то другим. Можно ведь получить неплохое место и в общежитии.

– Конечно, можно. А потом обнаружится, что я живу здесь один, и меня выпихнут в общежитие вслед за тобой. При таком столпотворении, как сейчас, не один год пройдет, прежде чем снова удастся заполучить отдельную комнату.

– Приятно чувствовать себя хоть в чем-то полезной, – пробормотала О’Хара, отворачиваясь к стене.

Дэниел хотел что-то ответить, но, видимо, передумал. Он аккуратно положил гребенку на столик и чуть погодя сказал:

– Послушай, я собираюсь пойти перекусить вместе с Джоном. Составишь компанию?

– Что? – Она села на кровати и сильно потерла щеки руками. – Конечно. Можно сходить.

Посмотрим, что будет к рису на этот раз. – Она подошла к Дэниелу и обняла его сзади за плечи. – Ты уж извини меня, а?

Он обернулся, крепко поцеловал ее в губы и сказал, высвобождаясь из объятий:

– У нас еще будет время поговорить. А сейчас пойдем, мы и так уже опаздываем.

Как и на всех остальных Мирах, гравитация в Ново-Йорке создавалась искусственно, вращением. На оси сила тяжести была равна нулю и росла по мере удаления от этой оси. В основном люди жили и работали на уровнях, где сила тяжести была близка к земной; здесь же располагались все парки, сады и магазины.

На уровнях с пониженной гравитацией размещались лаборатории и небольшие фабрики, но были там и жилые модули; именно это обстоятельство привело в Ново-Йорк Джона Ожелби. Горбатый от рождения, с неподдающимся излечению тяжелейшим искривлением позвоночника, он провел большую часть жизни либо принимая сильные обезболивающие, либо испытывая мучительные страдания. Все же он сумел стать признанным авторитетом в одном из специальных разделов теории сопротивления материалов. Это позволило ему эмигрировать в Ново-Йорк, получить там работу, связанную с пониженной гравитацией, и спина почти перестала его беспокоить.

Он стал близким другом Марианны – именно через него та и познакомилась с Дэном, – поэтому Андерсон и О’Хара часто наведывались на уровень с тяготением в одну четверть земного, где Джон жил и работал, чтобы заглянуть вместе с ним в бар «Хмельная голова» или перекусить на скорую руку в одном из кафе самообслуживания. Народу там обычно бывало совсем немного – далеко не всякий чувствовал себя достаточно уверенно при пониженном тяготении, где простая попытка выпить чашечку кофе порой могла привести к самым неожиданным и весьма плачевным последствиям.

Кафе на уровне с тяготением в четверть земного было единственным помещением в Ново-Йорке, обшитым деревянными панелями. Эти панели завез с Земли один меценат, после того, как лечение в госпитале с пониженной гравитацией Спасло его от неминуемой смерти. Правда, несколько ящиков шотландского виски были бы приняты с большей благодарностью: тем, кто вырос под сенью стальных стен, филиппинское красное дерево казалось мрачным и неестественным. Да и людям, родившимся на земле, эта обстановка не особенно грела душу, поскольку панели были прикручены к стенам здоровенными, бросающимися в глаза металлическими болтами.

Когда они вошли, Ожелби уже сидел за столиком. Он приветствовал их вялым взмахом руки.

Ужин состоял из горстки риса, политого серой массой неизвестного происхождения, нескольких крошек сыра и столовой ложки фасоли. Преклонный возраст фасоли вызывал глубокое почтение. Зато спиртное имелось в неограниченном количестве; выдачу протеина жестко контролировали, алкоголем же было заполнено великое множество баков и цистерн.

– Уже слышали, что происходит на Земле? – спросил Джон.

– Думаю, ничего хорошего, – ответил Дэниел.

– Эпидемия. Если только это не чья-то дурная шутка или недоразумение. – Джон подцепил вилкой стручок фасоли, отправил в рот и с отвращением принялся его жевать. – Сначала Восточная Европа, потом Россия. Русские обвиняют американцев в использовании биологического оружия. Но этот мор не обошел стороной и Америку.

– Эпидемия какой болезни? – спросила О’Хара.

– Трудно сказать. Они называют ее чумой. Передача новостей шла на разговорном польском и носила истеричный характер, так что понять можно было только через два слова на третье. Болезнь поражает мозг, она неизлечима, она распространилась повсеместно. И так далее. Сейчас предпринимаются попытки выйти на контакт со Штатами или хотя бы осуществить радиоперехват информации. Но на Земле почти все линии связи вышли из строя. Дэн взглянул на часы.

– Ладно, доедайте побыстрей. Через десять минут новости. Джулис Хаммонд.

Они прошли в библиотеку. Там уже собралось столько народу, что им пришлось остановиться недалеко от входа. Дэн помог Джону забраться на стол, чтобы тот мог получше видеть видеокуб. Ровно в двадцать один ноль ноль экран вспыхнул, на нем появилось хорошо всем знакомое, серьезное и слегка взволнованное лицо Джулис Хаммонд.