Сергей Павлов - Банка фруктового сока

– Там мы в спешке оставили продовольственный ящик серии «Д».

– Все равно не понимаю.

– Ни одной, слышишь, ни одной банки с фруктовым соком на «Торнадо» не было! И наш отлично осведомленный во всем Мирза нашел довольно оригинальное решение задачи. Ведь только серия «Д» содержала в своем рационе фруктовый сок.

– Невероятно! – прошептал пораженный Ильин. – Впрочем, логически все это выглядит безупречно. Получен приказ доставить в бункер злосчастную банку, которой нет здесь, но которую можно найти на спутнике шесть. Добраться туда можно с помощью «Торнадо» и таким образом выполнить задание. Мирза – не человек, и при всей его способности к четкому анализу сложившихся обстоятельств он, понятно, не сумел осмыслить ничтожный процент целесообразности своего поступка.

– Это не самое страшное.

– Что еще?

Горин помедлил с ответом.

– Для того, чтобы поднять «Торнадо», Мирза должен был включить в комплекс автоматики корабля собственную цепь логических схем. Автоматика ракеты АРТ-2 заранее настроена на определенный код программы робота в зоне радиации, чего нельзя сказать о «Торнадо». Представляешь, что получится, когда электронный мозг планетолета прочтет и расшифрует этот код и подаст в пост управления соответственные команды? Если Мирза не уступит, завяжется борьба двух кибернетических машин за управление кораблем со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– Да, надежд никаких… Планетолет мы потеряли. Неуправляемый «Торнадо» сгорит в атмосфере Юпитера или в лучшем случае станет тринадцатой луной, чтобы сохранить для людей полученные нами результаты исследований.

Ильин задумался.

– Когда мы посылали Земле последнее сообщение? – спросил Горин.

– Четверо суток тому назад. Очередной отчет мы должны были бы послать не позже чем через пятнадцать суток. Потом еще трое суток служба Космической связи будет ждать наши позывные. И только после этого вылетит спасательная группа с ближайшей к нам марсианской базы. Итак, около трех месяцев мы должны продержаться на остатках продовольствия до прибытия спасателей.

– Девяносто восемь суток, – мрачно поправил Ильина Горин.

Неожиданно он снова рассмеялся.

– Не сердись, – примирительно сказал он товарищу. – Я сейчас представил себе, как пораженные спасатели будут ломать голову над разгадкой всей этой истории, когда обнаружат здесь небритые тощие трупы двух неудачников, потерявших планетолет каким-то сверхъестественным образом. Надо оставить им объяснительную записку.

– Не преждевременно ли ты собрался на тот свет?

– Увы, туда далеко… А пока что я ощущаю потребность что-нибудь съесть. Ты не находишь, что это символично?

Горин с трудом приподнялся с постели. Голова кружилась от слабости. Взглянув на календарный хронометр, пририсовал к длинному ряду отметин еще одну палочку – сутки. Заметив, что этой палочкой завершался третий десяток, он слабым голосом крикнул:

– Коля, юбилей!

Каждые десятые сутки кроме мизерной порции обычной пищи полагалось полплитки шоколада на двоих.

Ильин не откликнулся. Одна из ниш для скафандров пустовала. Раз в трое суток они позволяли себе выходить на поверхность «подышать свежим воздухом». Выходили всегда вдвоем, быстро разыскивали в узорах созвездий голубую звездочку и, повернувшись спиной к Юпитеру, с любовью и надеждой долго вглядывались в ее прозрачные лучики… Сегодня Ильин ушёл один.

Горин торопливо влез в скафандр и бросился к выходу.

Ильин неподвижно стоял на каменной глыбе. Казалось, на гигантском диске Юпитера, раскрашенном оранжевыми и зелеными полосами и пятнами, был вырезан силуэт человека в скафандре. Горин с грустью смотрел на товарища, не решаясь прервать его размышления.

Но что это? Ильин поднял руки – похоже, хочет отвинчивать крепления шлема… Прыжок – и две неуклюжие фигуры в скафандрах, сцепившись, плавно упали на грунт.

– Пусти, – прохрипел, высвобождаясь, Ильин. – Пищи на двоих все равно не хватит. Ты моложе – ты должен жить.

Горин, ругаясь сквозь стиснутые зубы, волоком потащил его к отверстию люка.

В бункере Ильин перестал сопротивляться, и Горин быстро стащил с него шлем.

– Ты думаешь, я пожалел твою дурацкую жизнь? – Горин выразительно сплюнул. – Одним идиотом стало бы меньше. Я приволок тебя на пару слов и не задержу надолго. Так вот выбирай: или мы с тобой будем держаться до последнего, или вместе снимем шлемы. А если ты опять надумаешь умирать в одиночку, клянусь, что я уничтожу твою половину продовольствия и не воспользуюсь ни крошкой.

Ильин молча вылез из скафандра, лег на постель и отвернулся. У Горина уже не хватило сил снять скафандр. Он опустился на пол и впал в забытье. Внезапно очнувшись, услышал стон. Почти теряя сознание, выбрался из скафандра и на коленях подполз к товарищу. Ильин широко раскрытыми глазами смотрел на друга и, видимо, не узнавал его. На лице проступила болезненная испарина, лоб пылал. Он вдруг о чем-то заговорил, и Горин понял, что это бред.

Космическая лихорадка! Проклятье! Все медикаменты остались на «Торнадо». Горин, пошатываясь, подошел к ящику, вынул плитку шоколада и растворил ее в горячей воде. С трудом удалось разжать Ильину зубы и заставить его выпить ароматный напиток. Больному стало немного легче. Сам же Горин съел две размокшие в воде галеты и тоже впал в забытье.

На циферблатах хронометра зафиксированы сорок четвертые сутки непрерывного кошмара. А где-то там, в глубине бездны, затерялся солнечный, счастливый мир… Земля… Там когда-то лучились голубые девичьи глаза Вероники. Давно, наверное, они перестали искать на вечернем небе желтоватый Юпитер… А что там сейчас: день или ночь?

Горин не помнил, как влез в скафандр. Сумасшедшее желание выйти на поверхность оказалось сильнее мертвящей слабости. Перевалив непослушное тело через край люка, попытался встать на ноги. В глазах завертелась карусель голубых пятен. Пятна вытягивались, удлинялись, приобретая знакомые формы «Торнадо»…

Ильин очнулся от укола в руку и увидел над собой сияющего Горина.

– Вставай, Коля. Я помогу тебе забраться в скафандр.

Ильин равнодушно повиновался.

Горин бережно взвалил себе на спину закованного в скафандр друга и стал подниматься к верхнему люку. «Сошел с ума», – вяло подумал Ильин.

Наверху Горин помог ему встать на ноги и показал рукой. Неподалеку голубой башней возвышался «Торнадо». Ильин сквозь слезы увидел, как у ажурного штормтрапа деловито копошился Мирза.

– Все ясно! – Ильин отложил в сторону прозрачный диск и повернулся к Горину. – Запись взаимодействия логических схем робота и электронного мозга корабля подтверждает твою догадку. Мозг быстро расшифровал код, предназначенный для АРТ-2, и немедленно отреагировал на закодированные команды. Мирза тут же заблокировал эту реакцию и с хладнокровием счетной машины стал разбираться в возникшей ситуации. Тем временем «Торнадо» отклонился от заранее рассчитанной роботом траектории полета на шестой спутник. Мирза сообразил, что теперь он находится в полной зависимости от электронного лоцмана, и, перестроив последовательность программ, снял блокаду. Лоцман быстро ввел поправку на смещение и благополучно доставил робота сначала на Ио, а затем и на первую луну, где Мирза выполнил всю программу работ. Самое удивительное то, что Мирза догадался включить весь комплекс саморегистрирующих приборов, благодаря чему мы получили массу ценнейших астрофизических данных о Юпитере и его радиационных поясах. На обратном пути к Европе Мирза выудил у электронного лоцмана все необходимые данные для ориентации в пространстве и, отключив его от электронного мозга, сам взялся за управление планетолетом. Точный расчет траектории полета и режима времени работы моторов корабля помог ему благополучно сесть на шестой спутник. Так он выполнил твое знаменитое задание…