Эрик Флинт - Горец

Эдвин Юнг был высок и худощав. Форма контр-адмирала Королевского Флота Мантикоры — едва удерживающаяся на грани дозволенного официальными предписаниями после ухищрений и украшательств портного — сидела на нем идеально. Четкие черты лица и длинные, тонкие пальцы вполне завершали образ офицера-аристократа. Как и расслабленная, вальяжная манера, в которой он сидел в кресле за большим столом своего кабинета.

С первого же взгляда кто угодно знакомый с тонкостями устройства мантикорского общества принял бы адмирала за представителя аристократии — и при этом аристократии высокого ранга. Капитан-разведчик, сидевший по другую сторону стола, считал маленький, со вкусом неброский значок, объявлявший о членстве Юнга в Консервативной Ассоциации, на деле совершенно излишним.

Значок, кроме того, нарушал установления Флота, но адмирал явно не беспокоился, что его могут вызвать на ковер за ношение значка с формой. На Земле единственным мантикорским официальным лицом, которое превосходило его рангом, был посол Хендрикс. Так уж случилось, что посол Мантикоры в Солнечной Лиге находился в одной комнате с адмиралом и капитаном, стоя у окна. И так уж случилось, что у посла на лацкане был такой же значок.

Однако глаза капитана разведки были сфокусированы не на значке. Они были сфокусированы на адмиральской шее. Шея была длинной, тонкой и гибкой. В полном соответствии с происхождением и породой адмирала Юнга.

Капитан был вполне уверен, что легко может ее сломать.

Хотя он не стал бы этого делать, разве только в качестве побочного эффекта. Капитан уже обдумал — и отверг — несколько разнообразных способов сворачивания шеи адмиралу. Но все они были слишком быстры. В первую очередь капитан хотел ощутить удовольствие, раздавливая дыхательное горло адмирала, медленно и методично.

В конце концов, конечно же, позвонки треснут. Раздробленные осколки разрушат спинной мозг и докончат дело. Скорее всего слишком быстро, поскольку капитан был невероятно сильным человеком и не мог припомнить, когда бы еще он был в таком гневе. Но…

Капитан сдержал свою ярость. Усилие было достаточно тяжким, чтобы он уловил только несколько последних слов адмирала, подводящего итог.

— … и я уверен, что вы согласитесь, капитан Зилвицкий. Как только у вас будет шанс подумать в более спокойном и более рациональном состоянии.

Ушами, в которых все еще гремели удары его собственного сердца, капитан услышал голос вступившего в разговор посла:

— Да. Им просто незачем причинять вред вашей дочери, капитан. Как вы сами заметили, это будет из ряда вон выходящим даже для хевов. Как есть, это жестокое и отчаянное деяние выходит далеко за рамки обычной разведывательной работы.

Угловатое тело капитана не шелохнулось в кресле, его мощные ладони продолжали стискивать подлокотники. Только его глаза повернулись, обратив взор на пухлую фигуру посла Хендрикса.

Взгляд капитана лишь на мгновение остановился на двойном подбородке Хендрикса. Он уже пришел к выводу, что слой жира на шее посла ничуть не помешает удавить и его. Однако предпочел бы применить пару-тройку приемов, однозначно запрещенных в спортивной борьбе. Запрещенных не без причины, ибо их применение приводило к повреждениям внутренних органов. По мнению капитана туша Хендрикса выглядела бы гораздо лучше с текущей из каждого из ее естественных отверстий кровью.

Он заставил себя оставить эти мысли и вернуть внимание словам посла.

— … не могу поверить, что ГБ свихнулось настолько, чтобы провернуть нечто подобное. Прямо накануне прибытия на Землю адмирала Парнелла!

Адмирал Юнг кивнул.

— Их ожидает худший за всю историю провал в отношениях с Солнечной Лигой. Последнее, что им нужно, так это усугубить его убийством четырнадцатилетней девочки.

Даже для него самого голос капитана звучал хрипло и сдавленно.

— Повторяю, — прорычал он, более не утруждая себя воинскими формальностями, — что это операция не хевов. Или, даже если и их, то проведенная самовольно, без официальной санкции. Нет никакого способа предсказать, что могут сделать люди, захватившие Хелен. Мне нужна свобода действий, чтобы начать расследование…

— Достаточно, капитан Зилвицкий! — отрезал посол. — Решение принято. Конечно, я понимаю вашу озабоченность. Но, по крайней мере в текущий момент, все наше внимание должно быть сосредоточено на возможностях, которые нам предоставляет прибытие на Землю адмирала Парнелла. Как профессиональный офицер разведки, а не как обеспокоенный отец, уверен, вы с этим согласитесь. Мы достаточно легко сможем переиграть хевов с этим их отвлекающим маневром. Чего мы не должны позволить, так это на самом деле отвлечь нас.

— И следите за своими манерами, — проворчал Юнг. Адмирал откинулся в кресле еще сильнее, едва не падая. — Я пока что смотрел сквозь пальцы на ваше поведение, поскольку ситуация очень личная. Но вы являетесь флотским офицером, капитан. Поэтому делайте, что сказано — и держите себя при этом в рамках.

На мгновение, капитан едва не кинулся через стол. Но дисциплина и самоконтроль остались при нем. И, через несколько секунд, только укрепились.

Удержало его на месте скорее всего простое осознание: попасть под арест, хотя бы даже домашний, за нарушение дисциплины было надежнейшим способом упустить и без того шаткий шанс его дочери выжить.

Это осознание подвигло его на окончательное решение. Вытащить Хелен, чего бы это ни стоило. И к дьяволу все прочее.

Эта мысль впервые с момента похищения его дочери вернула Антону Зилвицкому подлинное хладнокровие. Она как будто опрокинула на его ярость ведро ледяной воды и восстановила обычный для него последовательный стиль мышления.

“Все по порядку, — твердо сказал он сам себе. — Убирайся отсюда ко всем чертям, прежде чем они догадаются ограничить твою свободу передвижения”.

Он резко поднялся и отсалютовал.

— Как прикажете, адмирал. Я отправлю сообщение похитителям из собственной квартиры. С вашего позволения. Думаю, так будет лучше.

— Да, — согласился посол. — Если вы отправите его отсюда, или из своего кабинета, они могут что-нибудь заподозрить. — Он даже сумел добавить в голос теплоты. — Хорошая мысль, капитан. Мы с адмиралом вполне уверены, что это рассчитанная на долгий срок игра хевов с целью создания канала дезинформации. Их должно успокоить, если их контакт с вами будет выглядеть совершенно частным.

Произнес он это в манере старого разведчика, поздравляющего новичка с успешным решением простой задачи. Учитывая обстоятельства, капитан Зилвицкий едва не расхохотался. “Старым разведчиком” являлся капитан. А Хендрикс знал только приемы, которым он, как амбициозный аристократ, научился на мантикорской политической арене. Да, эта арена была сложна и прихотлива, но все-таки представляла собой место намного менее беспощадное чем те, в которых уже много лет отирался Зилвицкий.