Евгений Торопов - Сталкер-2, или Воспоминание о Зоне

Путин: - Во-первых, без меня вы здесь и часа не выдержите.

- А во-вторых?

- А во-вторых, здесь не возвращаются тем путем, каким приходят. Так что прошу... - делает жест. - Идите оба.

- А нельзя ли туда бросить вначале гаечку? - Геращенко показывает гайку на ленте.

- Пожалуйста.

Путин достает дымовую шашку, приоткрывает дверь и бросает. Из щелей лезет дым. Затем он силком заталкивает их внутрь, закрывает за ними тяжелую дверь, припирает ее спиной и вытирает пот со лба. Прощально машет рукой. Затем говорит растерянно:

- Я не могу влиять на процессы в Зоне. Она слишком большая, непредсказуемая...

Из-за двери слышны крики депутатов, споры, шум. В дверь долбятся. Через паузу, отталкивая Путина от двери, из Зала вываливаются оба Геращенко и Чубайс, все в рваных лохмотьях, взлохмаченные. В грязных пятнах (например от торта).

Путин, распахивая объятья: - А вы, наверное, прекрасные люди. Я, правда, и не сомневался почти, но все же вы такую муку выдержали... А это самое страшное место в Зоне. У нас его называют "мясорубкой". Сколько здесь людей погибло!

И говорит в сторону (зрителям), прикрывая рот ладонью:

- Дело в том, что здесь надо обязательно кого-то сдать, чтобы остаться живым самому.

Теперь они в Белом Доме, перед Залом, где заседает Правительство. Здесь и есть та самая Комната исполнения желаний.

Геращенко: - ...ведь вы приводили сюда множество людей...

Путин: - Не так много, как бы мне хотелось...

Геращенко: - Ну-у, все равно, не в этом дело... Зачем они сюда шли? Чего они хотели?

Путин: - Откуда мне знать? Помню, например, был здесь Кучерявый мечтал всех чиновников пересадить на "Волги".

- Вышло?

- Не-а. Ведь исполняются только самые сокровенные желания. И так многие здесь. Приходят с намерением сделать людям добро, а вместо этого получают какие-то квартиры и коттеджи.

Геращенко: - А сами вы никогда не хотели этой комнаткой, э... попользоваться? А?

Путин: - А... а мне и так хорошо.

9.

Вновь Березовский, Волошин и Абрамович.

- Пора сматываться. Сколько здесь? - Волошин кивает на туго набитую коробку примерно из-под ксерокса в руках Березовского. - До пенсии хватит?

- Это вместо пенсии. Ты меня сбил со счета.

- Давай еще нескольких примем и на этом баста.

Абрамович: - Однако, главное вовремя остановиться! И... пообедать.

Волошин: - В Швейцарию!

Березовский: - В Израиль!

Абрамович: - Э-э... На... на... однако, на Аляску!

10.

Путин вернулся домой к дедушке Ельцину. Плачет на его груди. Тот его гладит по головке.

Путин: - Если б вы только знали, как я устал.

Ельцин: - Успокойся!

Путин: - Они же не верят мне! Никто! У них же... орган этот, которым верят, атрофировался!

Ельцин: - Успокойся!

Путин: - За ненадобностью!...

Ельцин: - Перестань, перестань. Ты ляг, понимаешь. Не надо... Ты ляг, ляг.

Путин стягивает одежду и валится на кровать. Ельцин помогает ему и садится рядом.

Путин: - Боже мой, что за люди...

Ельцин: - Успокойся... Они же не виноваты... Их пожалеть надо, а ты сердишься.

Путин: - Они ведь каждую минуту думают о том, чтобы не продешевить, чтобы продать себя подороже! Они ведь живут "только раз"! Разве такие могут во что-нибудь верить?

Ельцин гладит его по голове.

Путин: - Все меня обманывают! Кого же мне водить туда? А самое страшное: что не нужно это никому. И никому не нужна эта Комната. И все мои усилия ни к чему!

Ельцин обтирает ему лицо платком. Путин громко сморкается в платок.

- Не пойду я туда больше ни с кем.

Ельцин отходит от него, садится на стул, достает сигареты. И говорит, обращаясь к зрителю.

- Вы знаете, все были очень против. Вы ведь, наверное, уже поняли, он же блаженный. Над ним вся округа смеялась. А он растяпа был, жалкий такой... Но я никогда не жалел. Никогда. И горя было много, и страшно было, и стыдно было. Просто такая судьба, такая жизнь, такие мы. А если б не было в нашей жизни горя, то лучше б не стало, хуже было бы. Потому что тогда и... надежды тоже бы не было. Вот.

11.

Татьяна, замотанная платком, держит в руках книжку. На столе стоят часы. Вдруг стрелки начинают быстро крутиться то в одну сторону, то в другую, то в противоположные стороны. Два бокала поднимаются над столом и чокаются краями. Слышен шум приземляющегося самолета Аэрофлота. Дребезжание стекол. Звучит музыка M. Farmer.

к о н е ц