Александр Шалимов - Стена

- Наверно... Я давно их не видел.

- А что говорят другие в развалинах?

- Не знаю... Мы редко встречаемся и разговариваем.

- Он врет, - проворчал Одноглазый. - Дай его мне, и я заставлю сказать правду и припомнить кое-что.

- Слышишь, отец, что говорит мой помощник? Может, действительно попробовать на тебе наши способы исследований?

- Я в твоей власти, разбойник, - прошептал старик, потупившись. - Но когда ты вернул мне башмаки, я невольно подумал...

- Что же ты подумал? - прищурился Борода.

- Что ты не такой зверь, как о тебе рассказывают.

- Слышишь, Одноглазый!

- Он хитрит, чтобы спасти шкуру. Разве ты не понял? Было бы глупо отпустить его так...

- Отпустите меня, - оживился старик. - Отпустите, а взамен я пришлю вам другого.

- Кого же?

- Того, кто знает больше. Президента Ботса.

- Ты слышишь, Одноглазый!

- Он, видно, считает нас совсем дураками, Борода.

- Похоже...

Наступило молчание. Старик растерянно озирался, глядя то на одного, то на другого, потом горячо заговорил:

- Нет-нет, я не обману вас, клянусь. Ботс стар, все равно он скоро умрет, а он помнит кое-что - это точно. Только он не хочет говорить. Но вы сможете заставить. И получите пользу для себя.

- А для тебя какая же в этом польза? - прервал Одноглазый.

Старик хихикнул:

- И для меня будет польза, парень. Когда Ботс исчезнет, придется выбрать нового президента. Им буду я...

- А ты действительно хитрец, - заметил Борода. - Но такой хитрец запросто обманет и нас.

- Не обману. Я ненавижу Ботса. Все в развалинах его ненавидят. У него в тайниках есть разные ценные вещи. Много. Есть даже кофе. Вы знаете, что такое кофе?

- Мы слышали о нем, но никогда не пробовали, - сказал Борода.

- Я пришлю вам банку, если стану президентом.

- Может, отпустим его, Одноглазый, за Ботса и за банку кофе?

- Обманет ведь...

- Если не верите, оставьте у себя мои башмаки. Вернете, когда Ботс будет у вас.

- Рискнем, Одноглазый. Мне кажется, он все-таки не обманет. Он слишком ненавидит Ботса, а кроме того, знает, что с нами шутки плохи. Найдем в случае чего. Иди, отец, идя в своих башмаках и доставь нам поскорее Ботса.

- Ну, мы не прогадали, Одноглазый?

- Выходит...

- Где этот Ботс?

- У меня в лаборатории. Пришлось связать. Кидался как бешеный.

- Очень стар?

- У нас еще никогда такого не было.

- Надо с ним поосторожнее. Может, заговорит так?

- Едва ли... Лежит и проклинает.

- Начнем помаленьку?

- Пожалуй.

- Тогда пошли.

Они спустились по крутому полутемному лазу в нижний этаж подземелий. Следуя за Одноглазым, Борода снова думал о том, что здесь могло быть раньше...

Когда они несколько лет назад нашли и заняли этот лабиринт, в нем еще лежали скелеты и высохшие мумифицированные тела мужчин, женщин, детей. Множество скелетов и тел. Следов ран на них не было. Может быть, они умерли с голоду или от другой причины? Они лежали правильными рядами во всех помещениях. Ребятам пришлось повозиться, пока очистили верхние этажи лабиринта. Теперь все это сложено в самом низу, в пещерах, которые находятся под долиной. Вероятно, тогда они допустили ошибку. Надо было получше обследовать те пещеры. Лабиринт может тянуться до развалин, которые лежат внизу в долине.

Интересно, что удастся выведать от этого Ботса? Президент! Ничего себе добыча. Борода умел читать и из книг, найденных в лабиринте, знал, что раньше так называли главу большого государства. Когда-то на Земле были государства. И одно из них находилось в этих горах. Развалины городов кое-где сохранились. И под развалинами еще гнездились люди. Как в этой долине внизу.

Это было непостижимо. Почему сразу все изменилось? Океан пламени, пронесшийся над этими горами и всем миром. Откуда он? Что было его причиной: злая воля безумцев, роковая ошибка или?.. Или это "конец света", как твердил тот старик? В сущности, они почти ничего не знают. Знают лишь, что люди - множество мужчин, женщин, детей - жили в больших, освещенных солнцем городах. У людей было все, что пожелаешь, даже теплые башмаки на меху. Кроме того, у них были разные машины, приспособления, приборы, о назначении которых сейчас трудно догадаться, тем более что тайны этих приборов и машин умерли вместе с их создателями. Переменилось все сразу. Может быть, за несколько мгновений. Все испепелил, разрушил, расплавил огонь. На картинках в старых книгах были горы, покрытые яркой зеленью и цветами, были прекрасные здания из блестящего металла и стекла, которые искрились в солнечных лучах, было синее море, а на его берегах красивые мужчины, женщины, дети, которые не прятались от солнца...

Борода невольно вздрогнул.

Солнце - самый страшный и смертельный враг тех, кто уцелел. Его лучи безжалостно убивают все живое. Они убили растения, иссушили реки. Наверно, и на месте синей морской дали теперь бесконечная, сожженная солнцем пустыня. Может быть, причина в солнце? Изменилось оно, а люди ни в чем не виноваты?

Но почему Хромой утверждал иное? Всем, что Борода знает, он обязан Хромому. Хромой научил их жить в этих подземельях. Указал цель жизни: понять и пытаться поправить то, что случилось. Он был убежден, что катастрофа - дело рук людей, тех самых не-прин-ци-пи-аль-ных ученых, которых Хромой так ненавидел. С Одноглазым и учениками Борода теперь продолжает дело, начатое Хромым. Удастся ли им понять что-нибудь? Стариков остается все меньше, все чаще они умирают, так и не начав вспоминать. Да и хранит ли чья-нибудь уснувшая память воспоминания, которые они ищут?

Одноглазый, шедший впереди, негромко выругался.

- Что там? - спросил Борода.

- Светильники гаснут. Видишь, почти не светят. Водяные машины, которые нам удалось пустить в ход с таким трудом, выходят из строя. Они дают все меньше энергии. Что будем делать потом?

- Надо добыть новые лопатки для колес.

- Где?

- Ну, попытаться сделать самим.

- Легко сказать! Из чего и как? Мы еще можем кое-как наладить старые машины, но сделать что-то заново... Это искусство утрачено навсегда, Борода.

- Вздор! Все эти машины сделали люди, такие же, как ты и я.

- Не совсем такие, Борода. Они знали то, чего мы не знаем. Нас ведь никто не учил. Мы до всего должны доходить сами.

- Значит, должны дойти и до этого: начать строить новые машины.

- Пожалуй, давай заниматься этим. И оставим то, над чем трудились до сих пор.

- Нельзя. Машины пока не главное, они только помощь в нашем основном деле. Надо думать и об одном и о другом.

- Знаешь, Борода, если Ботс нам сегодня ничего не скажет, похоже, мы проиграли... Ничего у нас не получится.

- И ты начал сомневаться!

- Давно, только не хотел говорить, не хотел оставлять тебя одного.