Наталья Щерба - Враг и союзник

– Так ты её не видел? – тоскливо уточнил Борька. Кровь ударила ему в голову: кто его за язык тянул?!

– Не видел, – подтвердил аудаксянин, уголки его губ дрогнули. – Я бы точно заметил, если бы за мной по кругу лазила кошка, да ещё зелёная.

– Забудь, – махнул рукой Борька, – это была шутка.

– Ты не умеешь шутить, – сказал аудаксянин и улыбнулся.

Улыбка вышла дружеская, сочувствующая. Хотя Борьке было стыдно, он почувствовал к Скорпу симпатию.

– Ладно, – произнес тот, поднимаясь, – я слышал, тебя только утром выпустят, держись.

– Спасибо, что зашёл.

– Ты знаешь, – уже возле дверей обернулся Скорп. – Я ненавижу кошек… Когда-то в детстве я видел одну, чёрную… Завезли в зоопарк с вашей планеты. Жуткая такая, забыл, как называется…

– Пантера?

– Во, точно! – обрадовался аудаксянин. – До сих пор её красная шипящая пасть перед глазами. Ну и твари у вас на Земле, честное слово.

Борька неопределённо пожал плечами. Тоже мне, свою бы зелёную «кошечку» видел…

– Вставай осторожнее, поберегись, – вдруг сказал аудаксянин и вышел.

Лишь только за ним закрылась дверь, Борька вскочил на ноги, но подвернул левую и вмиг распластался на полу.

– Чёрт, действительно надо было осторожнее, – расстроился он, ощупывая ногу. Фу, кажется, не вывихнул.

Дверь вновь открылась, пропуская знакомую фигуру Александра Васильевича – командного врача. Вид у него был какой-то уж слишком радостный и возбуждённый, как на приход к безнадёжному пациенту, и Борька приободрился.

– Ну и напугал ты нас, – без предисловий начал врач, поправляя маленькие круглые очки на своём громадном носу. – Как самочувствие?

– Лучше всех.

– Хорошо… – Васильевич достал свой медбук, раскрыл, что-то начал набирать.

– Ну что, зелёных человечков больше не видишь? – пошутил он, не отрывая взгляда от экрана монитора.

– И не видел, – буркнул Борька, проникнувшись неожиданной ненавистью к Лёшке, который и про это уже доложил. – Это была зелёная кошка с чёрным свечением.

– Занятно…

– Васильич, – решился Борька. – Допустил бы ты меня к бою, а? Чувствую себя хорошо, а за неделю тут с тоски помру. Разреши поединок…

Васильевич промолчал, продолжая клацать по клавишам.

– А ну-ка, дай ручку, – не дожидаясь особо согласия, врач схватил его ладонь и быстро притянул к поисковой панели.

– Давай, представь-ка сюда свою кошечку, – приказал он.

Борька, немного удивлённый, кивнул, сосредоточился и вот – по экрану забегала неясная и расплывчатая, но вполне определимая зелёная пантера.

– Удивительный случай, – мечтательно сказал Васильевич и с остервенением почесал свой крупный нос.

– Понимаешь ли, – продолжил он. – Ты не первый, кто видит на Аудаксе зелёных зверей… Был один боец с Луны, впрочем, коренной землянин, который также настаивал на том факте, что во время поединка… – Васильевич приблизил глаза к монитору и прочитал: «неожиданно от моего противника отделилась длинная зелёная тень с чёрным ободом, очень похожая на толстую змею – она ползала по ковру, шипела и извивалась кольцами… Аудаксянин не видел её, но мне шипение этой твари очень мешало. Я и опомниться не успел, как оказался на полу».

– И что? – Борька из-за спины врача нервно вчитывался в строчки, – ему поверили?

– Я бы так не сказал, – Васильевич нехотя мотнул головой. – Его признали психически нездоровым и даже отправили на Землю проходить долгий реабилитационный курс. Решили, что лунный климат ему повредил в своё время.

– Да? – Борька нервно сглотнул, неожиданно получилось очень громко.

– Ты знаешь, – медленно произнёс Васильевич и почему-то утишил голос, – в ваших медкартах есть одно сходство.

– Какое?

Васильевич окинул Борьку долгим оценивающим взглядом.

– Вы оба не употребляете спиртного, – наконец, произнёс он. – Ни капли. Повышенная сопротивляемость организма, неприятие алкоголя, так? Возможно, у вас обоих имеется сверхчувствительность зрительных рецепторов, из-за чего развилась способность к высокой степени аккомодации…

Борька вытаращил глаза, силясь понять, к чему ведёт врач. Васильевич заметил это, улыбнулся. Затем мягко продолжил:

– Понимаешь, Борис, постоянные победы Аудакса давно вызывают ряд неясных сомнений, и на Земле уже провели ряд некоторых расследований. В общем, есть подозрения на некий вид допинга, если можно это так назвать.

– Зачем Аудаксу так подставляться? – удивился Борька.

– Ты забыл о наградах, – снисходительно заметил врач. – Планета-чемпион, кроме приятного пополнения своего золотого запаса, освобождается от внешних налогов, а также от некоторой части таможенных пошлин, что согласись, для весьма почитаемого в Галактике винного бизнеса этого мирка весьма неплохо.

Борька заинтересовался.

– Так значит… – начал он, стремясь как можно яснее облечь в мысль забрезжившую у него надежду, – я не сумасшедший?

– Не больше, чем все мы, – кивнул врач и опять забарабанил по клавишам.

Дверь вновь распахнулась, и на этот раз в лазарет вошёл сам Романович. Он внимательно оглядел помещение, после закрыл дверь на две изоляционные перегородки – звуковую и слуховую, и лишь затем обратился к Васильевичу:

– Уже рассказал?

– Как раз начал прояснять некоторые детали, – кивнул врач.

Романович встал возле него, заглянул в монитор, пожевал губами, повернулся к Борьке. Под внимательным оценивающим взглядом тренера ученик чуть ли не согнулся в два раза.

– Ты проведёшь второй бой, – чётко произнёс Романович и погладил бороду, словно раздумывал над чем-то.

– Не скрою, – продолжил он, – я не в восторге от твоих бойцовских качеств… Однако выбор пал на тебя и ты должен сделать всё возможное, чтобы вывести Аудакс на чистую воду. Я буду лично заниматься тобой всю неделю, ясно?

Борька, проникшись моментом, кивнул. Но спросить, что именно от него ждут, не решился.

Но Васильевич сам вступил в беседу:

– В общем, Борис, положение дел таково… наши биологи подозревают, что на Аудаксе некоторые люди каким-то образом научились выпускать свои самые сильные эмоции… э-э, как бы это сказать? На волю. Наверняка, ты кое-что слышал об открытии защитной оболочки человека, именуемой по-простому – «рубашка»?

Борька сложил брови домиком.

– Ясно, – со вздохом подытожил Васильевич. – В общем, так называемая «рубашка» сдерживает эмоции человека на должном, строго ограниченном уровне. В том числе и страх – самое сильное чувство человека. Есть подозрение, что аудаксяне втайне решились на запретную операцию – сделали надрез в «рубашке».

– Ну а причём тут цифровая борьба? – не сдержал удивления Борька, за что получил строгий взгляд от тренера и тут же смешался.