Питер Уоттс - Рифтеры

– Больше никому культуру не давай, – сказал Кен. – Из горячей зоны люди пешком вовремя не выберутся. Также не советую говорить о подъемниках кому‑либо кроме тех, кому знать нужно.

Она покачала головой:

– Всем нужно, Кен.

– Люди без машины решат украсть ее у тех, у кого она есть. Я сожалею, но паника может поставить под удар...

– Забудь об этом. Их надо хотя бы предупредить. Если они не смогут обогнать огнеметы, то хотя бы найдут место, где спрятаться.

Кен вздохнул:

– Хорошо. Просто хотел напомнить о риске. Спасая десяток человек сейчас, ты можешь обречь на смерть намного больше потом.

Така не смогла сдержать улыбки:

– А разве ты раньше сам не считал, что всех спасать не стоит?

– Дело не в этом, – вступила в разговор «Лори». – Ему просто нравится, когда люди умирают.

Така удивленно заморгала. В лицах рифтеров не от­разилось ничего.

– Надо торопиться, – сказал Кен. – Если они вы­летят из Монреаля, у нас всего час.

Лаборатория Мири могла высевать культуру как спе­реди фургона, так и сзади. Така залезла внутрь лазарета и ввела команды.

– «Лени»?

– Да... – откликнулась «Лори» и тут же замолчала.

– Нет, – тихо сказала Уэллетт. – В смысле, что бу­дем делать с «лени»?

Другая женщина не ответила. Ее лицо походило на маску.

Зато ответил Кен:

– Ты уверена, что она не выберется?

– Я физически отрубила питание систем навигации, связи и GPS, – ответила Така, не сводя глаз со стояв­шей перед ней женщины. – Фактически провела этой девочке лоботомию.

– Она не может повредить культуре?

– Не думаю. По крайней мере не исподтишка.

– Значит, ты не уверена.

– Кен, я сейчас ни в чем не уверена.

«Хотя кое о чем уже составила определенное мне­ние...»

– Она где устроилась? В справочно‑аналитическом отделе?

Така кивнула:

– Ей только там места хватило.

– Что произойдет, если его отключить?

– В инкубаторах своя сеть питания. С культурами все должно быть в порядке, если только нам вдруг не понадобится их исследовать.

– Тогда вырубай, – сказал Кен.

Из раздатчика выпал запаянный по швам мешок для образцов, наполовину заполненный жидкостью цвета со­ломы, и повис на верхней кромке. Тока оторвала его и передала Кену.

– Держите диффузионный фильтр открытым, иначе культура задохнется. А так, в зависимости от температу­ры, неделю с ней должно быть все в порядке. У вас в подлодке есть лаборатория?

– Только стандартный медотсек, – ответила Лени. – Такого как у тебя нет.

– Что‑нибудь придумаем, – сказал Лабин. – А фильтр морскую воду выдержит?

– Максимум девяносто минут.

– Отлично. Пошли.

Кен развернулся и пошел к берегу.

Така крикнула:

– А что, если...

– Мы потом с тобой встретимся, – ответил он, не оборачиваясь.

– Ну, значит, все тогда, – согласилась Така.

Лени, все еще стоявшая рядом, попыталась некстати

улыбнуться.

– А как вы меня найдете? – спросила у нее Така. – Я онлайн выходить не буду

– Понятно. – Рифтерша сделала шаг к океану. От ее партнера остались только круги на воде. – У Кена полно тузов в рукаве. Он тебя выследит.

Белые глаза, утопленные в плоти и крови. Белые глаза, насмехающиеся в схемах неокортекса Мири.

Белые глаза, несущие огонь, воду и несметное число катастроф на головы невинных по всей Северной Аме­рике. А возможно, и по всему миру.

И обе пары глаз звали Лени.

– Вы... – начала Така.

Лени, – Слово, Ставшее Плотью, – покачала головой.

– А ведь и в самом деле, нам надо идти.

ПРИНЦИП ПРОСТОТЫ

Ахилл разводил экзорцистов, когда узнал, что его по­дозревают.

Настоящая эквилибристика, черт побери. Если сделать этих уродцев неизменными, они не смогут адаптировать­ся; тогда даже вымирающая фауна, ошивающаяся в каком‑нибудь жалком уколке сети, прожует их и выплюнет. Но если дать генам свободу, отдать мутацию на откуп случайности, то существует большая вероятность, что уже через несколько поколений программа забудет о своем задании. Естественный отбор отсеет любые предзаданные императивы в то самое мгновение, когда те войдут в конфликт с инстинктом выживания.

Стоило выставить баланс неправильно, и агент за­бывал о миссии и переходил на сторону врага. А тому помощь была не нужна. «Мадонны» – или шредеры, или Золотые рыбки, – за много лет они приобрели нема­ло мифических имен, которые произносили только ше­потом, – уже и так зажились в этом гнойном болоте, опровергнув все прогнозы. А не должны были; они кодэволюционировали лишь с одной целью – служить ин­терфейсом между реальным миром и виртуальным, быть рупором для супервидового сообщества, действующего как коллективный организм. И когда большая его часть погибла, когда вымерло девяносто процентов фауны Во­доворота, «мадонны» должны были умереть – ибо как жить лицу, если тело отправилось на тот свет?

Но они плюнули на логику и выжили. Они измени­лись – точнее, изменялись, – превратившись во что‑то намного более самодостаточное. Чистое. С чем даже экзорцисты Дежардена едва могли справиться.

А потом «мадонн» стали использовать в военных це­лях. В желающих недостатка не было. Страны Мадонны, доморощенные террористы, хакеры из культов смерти – все они выпускали их в систему быстрее, чем естествен­ный отбор уничтожал, а без надежной физической инфра­структуры у любого действия есть предел. Лучшие войска в мире не протянут и минуты, если забросить их на зы­бучий песок, а кроме песка, Северная Америка сейчас не предлагала ничего: несколько сотен изолированных крепостей, державшихся из последних сил, чьи жители были слишком напуганы, для того чтобы выйти и по­чинить оптоволокно. Разлагающаяся электронная среда обитания не давала шансов ни фауне, ни человеческим программам, но дикари развивались со скоростью сто генов в секунду и по‑прежнему обладали адаптационным преимуществом.

К счастью, Дежарден обладал талантом к экзорцизму. На то существовали причины, не все из них были широко известны, но результаты его работы не оспаривал никто. Даже неэффективные и лицемерные тупицы, спрятавши­еся на другой стороне мира, отдавали ему должное. По крайней мере они, укрывшись за баррикадами, каждый раз аплодировали, когда Ахилл запускал в жизнь новый пакет контрмер.

Правда, как выяснилось, они не только не аплоди­ровали.

Его не посвящали в их дела – да и в принципе не должны были, – но Дежарден был достаточно хорош и суть уловил. Пустил «гончих» по следу: те рыскали в спутниковой связи, вынюхивали случайные информаци­онные пакеты, выискивая цифровые оригами, которые могли – после расшифровки, разворота и глажки – со­держать слово «Дежарден».