Анри Бертьен - Всего один год (или: "Президент").

– За исключением случая, когда этот дикарь одержим идеей развития нации…- задумчиво пробормотал Карой Де Лю.

– Вот-вот… То есть – когда его уровень сознания несколько выше, чем у обычного, среднего дикаря… Аналогично и у нас: если, скажем, печатный станок,- все заулыбались, припомнив столь привычные в недавнем прошлом периодические обвалы инфляции,- попадёт в руки профессору, одержимому идеей космических исследований, то на воплощение этой идеи будут в итоге тратиться почти все ресурсы общества. Это, может, и не слишком хорошо – но, по крайней мере, и не удручающе плохо. Если же, не дай Бог, этот станок попадёт в руки заурядного бюрократа – это приведёт к его личному обогащению за счёт всего общества и, как следствие, к развитию у него мании величия и непомерной жажды власти. Если же станок пападёт в руки простому крестьянину – тот, скорее всего, просто будет им пользоваться "для себя", в результате – обленится и перестанет работать, став достаточно обеспеченным жителем деревни. Умный крестьянин на его месте не будет пользоваться этим для жизнеобеспечения, да и детям запретит: единственное, пожалуй, от чего он не откажется – так это коровку приобрести, дом новый построить, землицы прикупить: понимание того, что большие шалые деньги несут погибель, у него в крови…

– А если станок попадёт к Вам?- Вальяжно поинтересовался художник.

– Уже попал,- развёл руками президент, вызвав улыбки журналистов: все помнили, как мгновенная остановка станка вызвала панику "нехватки наличности", и, в результате массовой скупки киртонов, их курс буквально за неделю взлетел почти на порядок. Потом он, правда, медленно осел раза в два, но уже на этом уровне и остался.

– Это была спланированная акция?- Поинтересовался Карой.

– Да как Вам сказать…- Загадочно улыбнулся президент.- Просто нужно было "останавливать станок", и – чем скорее, тем лучше. Но… какое-то время мы не решались этого сделать. Мы понимали, что могут быть как положительные, так и отрицательные побочные эффекты, но ни один из них не оценивался нами, как более опасный, чем продолжение работы станка. Поэтому его, в конце концов, и остановили. Правда – лишь после того, как провели несколько совещаний… или конференций – называйте это как хотите – с зарубежной ункарской диаспорой… На этих конференциях мной излагалась суть проблемы, после чего заявлялось буквально следующее: "Верхушка Ункарского правительства сегодня представлена группой лиц, которым небезразлично будущее Ункарии. Всех вас… собрали здесь примерно по тому же принципу: как людей, в то или иное время так или иначе проявивших своё небезразличие к этому самому… Ункарскому будущему. Поэтому – давайте делать взносы, господа. Я не говорю о займах – я говорю о взносах. То есть – о добровольных пожертвованиях в стабилизационный фонд того процесса, который я пытаюсь здесь раскрутить. Вы можете задавать мне любые вопросы – я буду стараться отвечать на них как можно более откровенно. По крайней мере – в плане того, каким именно я хотел бы видеть Ункарское завтра. Вы можете контролировать, как и на что расходуются ваши средства, чтобы тут же прекратить финансирование, если вам покажется, что расходуются они не так, как вам бы этого хотелось. Но: как расходовать полученные средства – я решаю сам. Без каких-либо финансовых или политических обязательств перед источниками этих средств. Единственно, что я могу обещать – что тратиться они будут на будущее Ункарии. Ну, и… Мы, здесь собравшиеся… в общем-то – деловые люди, в основном… Так вот: все, кто примут участие в формировании этого фонда… в будущем – если у меня всё получится так, как я бы того хотел – могут рассчитывать на безналоговую деятельность на территории этой страны… в течение срока тем большего, чем большую сумму они в этот фонд внесут – вне зависимости от масштабов их деятельности".- после чего начинались прения, более или менее спокойные. Результат же неизменно был один: примерно треть собравшихся осторожно верили, примерно каждый десятый был готов платить практически сейчас же. Вскоре фонд уже имел сумму, позволявшую нам продержаться несколько месяцев даже в случае полного отсутствия поступлений в бюджет. Примерно треть её была получена от диаспоры, а две трети неожиданно приплыли от местных бизнесменов, которые чуть ли не высказывали претензии, что мы не обратились к ним.

– На самом деле они могли, скорее всего, обидеться за то, что их обошли с "безналоговой политикой"…- Хмыкнул Алозан. Президент, удостоив его лишь беглым взглядом, продолжал:

– В конце концов, имея такой запас, мы рискнули – и выключили-таки станок. Результат превзошёл ожидания: вместо 1,5 – 2-х-кратного роста курса мы получили ажиотажный всплеск почти на порядок. Потом он чуток поуспокоился, и сегодня курс киртона, как вы знаете, пасётся где-то на пятикратном уровне. Что меня устраивает, ибо уже позволяет говорить о вводе нормальной валюты.- С ухмылкой закончил он.

Анас-Бар начинал нравиться журналистам: "Если этот тип не врёт, то у нас действительно есть шанс стать приличной страной",- сказал Алозан Карою.

– У вас есть такой шанс,- услышав это, вздохнул президент.- Вопрос только в том, как вы его используете…

– Что Вы имеет в виду?- Не то с осторожностью, не то с вызовом спросил Карой: ему явно не понравилось, что кто-то со стороны комментирует реплики его коллег в его адрес.

– Я имею в виду, что вы представляете здесь власть… Называйте её хоть четвёртой, хоть пятой, хоть десятой, но – это есть власть, гораздо больше других имеющая возможность влиять на сознание населения…

– Ну, положим…- Загадочно ухмыльнулся Алозан: о его успехах в области косвенной рекламы присутствующие были наслышаны.- Хотя в народе и толкуют, что четвёpтая власть – это… примерно, как пятая конечность: направляет взгляд, куда ей хочется; но в передвижении организма непосредственного участия не принимает…

– Ну, мало ли, чего где толкуют…- Улыбнулся президент.- Но мы-то с вами понимаем, насколько это верно, а?- Алозан уклончиво кивнул.- Так вот… В свете того, о чём я только что говорил… Подумайте… Хотите ли вы, чтобы уровень знаний нашего общества подрос настолько, чтобы попадание бластера или станка в руки любого члена общества не привело к катастрофе? Подумайте над тем, что сегодняшний выпускник школы, только начинающий жить, обычно не только не знает устройства большинства вещей – машин, механизмов – которыми он пользуется в быту чуть ли не каждый день, но часто вообще не имеет ни малейшего представления даже о принципах их функционирования… То есть – по сути, уподобляется дикарю, который, может, с грехом пополам и пользуется бластером, но – совершенно беспомощен в остальном: не только создать что-то подобное, но и отремонтировать имеющийся, если с ним вдруг что-то случится, он просто не в состоянии…