Джон Мини - Фактор жизни

Ученики топали ногами и делали выпады, описывали круги и кололи друг друга клинками. Они были одеты в синие костюмы, на лицах у всех — маски. В воздухе с невероятной скоростью мелькали клинки.

— Не переступайте линию, мастер Адаме!

— Да, маэстро!..

Салют шпагой, и схватка возобновляется.

— Вот теперь лучше.

Учитель фехтования носил все черное. Его длинные темные волосы и козлиную бородку слегка тронула седина. Он выглядел худым, и у него были подвижные умные глаза.

— Выпад… А теперь разойдитесь! — Он ходил среди учеников, делая замечания. — Мистресс Фаледрия, колите ниже бедра.

Маэстро да Сильва оказался не похож на того учителя фехтования, который был противником Дервлина во время представления. Маэстро да Сильва был тонким, как жердь, и очень сильным.

Чуть в стороне упражнялись три фехтовальщика без масок. Каждый действовал сам по себе, внутри голографической сферы. Траектории ударов, пронзающих воздух, кодировались разными цветами и со стороны напоминали переливающиеся дуги, описываемые клинками фехтовальщиков во время замысловатых упражнений.

Том взглядом поискал стол, чтобы поставить на него поднос.

— Ого!

Легкая рапира сложилась почти вдвое — с такой силой ее конец уперся в ребра противника. Том поставил поднос на стол. Прозвучал звонок, и мастер фехтования выкрикнул:

— Arretez!

Фехтовальщики отступили назад, салютуя друг другу рапирами, согласно установленным правилам.

— Прочь с дороги, придурок! — Грузный юноша едва не сбил Тома с ног.

— Извините, сэр! — Том присел в поклоне, но юноша уже затерялся в толпе.

Потные ученики, сняв маски и держа их в руках, покидали зал.

— Лорд Авернон? — учитель фехтования подозвал бледного паренька, который выглядел хрупким и изможденным. — С вами все в порядке?

Мальчик кивнул и вышел, слегка покачиваясь от усталости.

Том наблюдал за тем, как ученики выходят из зала. Одни, проходя мимо мастера, лишь мельком поглядывали на него, некоторые кланялись и улыбались.

«Наверно, улыбаются лучшие ученики», — предположил Том.

— Спасибо, маэстро, — сказала молодая женщина. В ответ мастер фехтования изящно поклонился.

— В следующий раз я постараюсь фехтовать лучше, — пообещала женщина.

Улыбка промелькнула на худом лице маэстро да Сильвы, но, увидев возле двери Тома, он нахмурился. И Том поспешил выйти из зала.

«Надеюсь, Бертил сегодня не будет вырезать скульптуры из продуктов, — думал Том. — Но мне бы следовало быть поосторожнее».

Матричное лезвие в медном чехле находилось у него в комнате.

Пока он шел по коридору, все фехтовальщики разошлись по ответвлениям от центрального коридора. Молодого лорда Авернона нигде не было видно.

«Нет причин волноваться», — думал Том.

Он почти отчаялся найти Авернона, учитывая, сколько времени уже прошло. Он проверил три боковых коридора, вернулся обратно в основной. Наконец в четвертом боковом коридоре он обнаружил лорда Авернона: юноша медленно шел куда-то, вытянув для равновесия руку.

Том замедлил шаг, удивляясь собственной медлительности.

Юноша брел по коридору, спотыкаясь и громко кашляя. Неожиданно его колени подкосились. Том успел подхватить падающего, и это было очень вовремя, иначе бы тот ударился головой об пол.

«Что я делаю?» — подумал Том и неловко потянул юношу к основному коридору.

— Помоги мне… — пробормотал лорд Авернон. Вдруг пол у них под ногами задвигался и потащил их туда, куда и стремился Том. Но ему показалось, что прошла целая вечность прежде, чем он втащил, наконец, хрипящего, потерявшего сознание юношу в фехтовальный зал и в отчаянии позвал маэстро.

Кулак и жеребенок. Том старался изо всех удержать этот образ в своем воображении, но его обнаженное тело блестело от пота, и медный цилиндр выскальзывал из его рук.

Еще раз.

Матричное лезвие ожило.

Кулак и жеребенок.

Воспоминание об инъекциях логотропов, оставшееся у него со времен уроков Капитана, наложилось на проприоцептивные стимулы, он наметил место надреза между дельтовидной и грудной мышцами и вспомнил, как старым наношприцем вводил себе наноциты прямо в грудино-подключичную артерию.

Когда вспышка белого света обожгла его плечо, он только всхлипнул. Кровавые ручейки потекли по груди.

Кулак и…

Зажав рукоятку ножа в руке, он вытащил лезвие из раны, затем засунул в открытую рану большой палец и вытащил имплантант.

…жеребенок!

Имплантант, улепленный крохотными кусочками живой плоти, выскользнул из руки, пролетел по дуге через всю купальную нишу, со звоном отскочил от стены и упал на пол. И катился по полу, пока не остановился.

Глава 20

Левая рука сильно болела.

Том то просыпался, то вновь засыпал. Во сне он видел танцующую и бессердечно смеющуюся мать; видел голодного Парадокса с выступающими ребрами, не похожего на прежнего игривого котенка; видел труп отца, кружащийся в Воронке Смерти. Он чувствовал руку, но ее не существовало на самом деле. Лишь боль напоминала о ней.

— …проснулся наконец? — услышал он, когда проснулся в очередной раз.

Тома захлестнула волна изнеможения, он не мог даже пошевелиться.

— Я спрашиваю, ты проснулся?.. — повторил Жак, заглядывая через черную мембрану.

— Хорошо, хорошо, — пробормотал Том.

— К тебе посетитель. — Жак исчез из виду.

Том перекатился на левый бок. Он остро чувствовал каждую клеточку несуществующей руки. А если бы она существовала, то была бы сейчас одновременно и на простыне, и на полу. Едва ему удалось сесть, как вошел маэстро да Сильва.

— Доброе утро! Я могу сесть?

— Э-э-э… — сказал Том.

— Воздушную подушку, — приказал учитель фехтования.

Тут же из черной стены выскользнула и повисла в воздухе подушка в форме ромба. Том заморгал.

— Доброе утро, — выговорил он наконец, прочистил горло и повторил: — Доброе утро, маэстро.

Маэстро да Сильва сел на подушку и скрестил ноги.

— Этот акцент… Ты из владения герцога Казнхова?

— Нет, я отсюда. Из этого владения, но… — Том опустил взгляд вниз, на пол.

— Понятно. На сколько страт ниже ты был?

— Я точно не знаю.

Помолчали, глядя друг на друга. Затем, словно рассуждая вслух, маэстро сказал:

— Иногда, когда противник применяет слишком сложную стратегию атаки, можно использовать это в своих интересах.

— Гм… наверно.