Виталий Забирко - Галактический хищник

- Идемте, - смягчил я тон. - Не торчать же нам на причале в ожидании экспертов полтора часа. К тому же экспертизу экспонатов положено проводить в здании.

В котловине был поддень. Искусственное солнце стояло в зените, перегретый песок источал жар, и рассеянная тень от куцых крон корабельных сосен не спасала от зноя. Пока мы шли по тропинке до коттеджа, я изошел потом. После недели пребывания в статичных условиях госпиталя пять минут на жаре на фоне общей послеоперационной слабости вызвали дурноту, и мне было не до красот долины. Поэтому, как только мы оказались в прохладе комнат, я упал на диванчик в первом же зале, достал баллончик с аэрозолем и, расстегнув ворот, брызнул за шиворот хорошую порцию двухпроцентного формальдегида. Жабры обожгло, меня передернуло, а затем по телу начала разливаться блаженная истома. Главное, не переусердствовать с формальдегидом: то, что для жабр - основа жизнедеятельности, для человеческого организма - яд.

Мальконенн наблюдал за моими действиями со странным выражением брезгливости и одновременно сочувствия на лице.

- Еще не адаптировался, - кисло усмехнулся я. - С вашего позволения я прилягу?

- Да-да, - спохватившись, озабоченно засуетился он. Укладывайтесь... Подушку дать?

Я слабо отмахнулся, осторожно лег боком на диванчик, вытянулся и пододвинул под голову съемный надувной подлокотник. Как минимум месяца полтора спать и отдыхать, лежа на спине, мне заказано.

Мальконенн бесцельно прошелся по залу, остановился и нерешительно посмотрел на меня.

- Что? - спросил я, преодолевая слабость.

- Вы говорили о счетах... Перерасход за спецснаряжение...

Я тяжело вздохнул. Начинается! Неужели передумал оплачивать? Недавнее приятное удивление по поводу готовности крелофониста все оплатить сменилось досадой.

- Нет-нет, - понял меня без слов Мальконенн. - Не в том смысле... Мне нужны счета, чтобы перечислить деньги...

- Придут электронной почтой, - пробормотал я, прикрывая веки. После аэрозольного шока меня охватила сонливость. - Если уже не пришли...

- Ага, ага... - закивал Мальконенн и вновь бесцельно заколесил по комнате. - Не хотите посмотреть, как я оборудовал грот для занзур? предложил он.

- Нет.

- Тогда чем будем заниматься?

- Ничем. Ждать прибытия экспертов, - не открывая глаз, ответил я.

Ждать Мальконенн не умел, но, к счастью, тревожить меня больше не стал. Бродил по залу, шумно вздыхал, несколько раз присаживался в разные кресла, кажется, пытался слушать через наушники крелофонию... Точно не помню, веки я разлеплял редко, к тому же немного вздремнул.

Очнулся я по синхронной команде вживленных биочипов секунд за десять до сообщения системы жизнеобеспечения виллы, что катер с экспертами страховой компании причалил к створу. Я лишний раз убедился, насколько биочипы незаменимы для моего предприятия, но тем не менее вживлять их навечно не собирался. И никакому нейрохирургу меня в этом не переубедить.

- Надо идти встречать! - встрепенулся Мальконенн, вскакивая с кресла.

- Ни в коем случае, - охладил я его пыл, неторопливо садясь на диване. - Оставьте эмоции для своих концертов, а сейчас сыграйте роль солидного коллекционера антиквариата, который оказывает огромное одолжение, предоставляя экспонат для выставки на Раймонде. Нельзя показывать свою заинтересованность, иначе вашу нервозность примут за желание получить хорошие деньги, а это в среде коллекционеров считается дурным тоном. К тому же не хочу, чтобы кому-нибудь из экспертов закралось в голову подозрение об иных целях, преследуемых хозяином. Поверьте, большинство экспертов прекрасные миелосенсорики и фальшь в поведении улавливают мгновенно.

- Я постараюсь, - взял себя в руки Мальконенн.

- Уж будьте добры, - не удержался я от язвительной улыбки и получил в ответ испепеляющий взгляд. Сразу стало понятно, что после окончания Дела наши пути - дорожки разойдутся навсегда. И к лучшему.

В комиссию входили пять гуманоидов. Пока они шли по лесной тропинке к коттеджу, Сезам показал их в окне крупным планом и представил каждого. Распорядитель выставки раймондец Теодор Броуди, маленький, лысенький толстячок с рыжими бакенбардами, в старинном черном сюртуке с длинными Фалдами и таком же старинном цилиндре, шагал впереди процессии. Он был единственным, кто более всего походил на человека, хотя именно раймондцы имели к гуманоидам весьма спорное отношение. За ним следовали двое похожих друг на друга, как зеркальные копии, ионокцев - Эшпертер Ай и Эшпертер Эго, эксперты страховой компании. Худые, как жерди, в белых хитонах, с бритыми головами и постными выражениями на лицах, ионокцы были больше, чем обыкновенные близнецы. Несмотря на биологическую независимость тел, их сознания настолько тесно взаимодействовали между собой, что отдельно, как особи, они существовать не могли. Я уже и не помню, сколько раз выставлял свою коллекцию экзопарусников на выставках, которые обслуживали разные страховые компании, но всегда экспертами были ионокцы. Об их честности, неподкупности и скрупулезности в делах ходили легенды. Лед мог стать горячим, но ионокец продажным - никогда. Замыкали группу двое шестируких хейритов, в форме межгалактической службы безопасности с сержантскими погонами - Абрикар Кроузи и Транкар Бракан, которые несли как портшез переносной сейф для особо ценных грузов. Хейриты прекрасные телохранители, с великолепной реакцией, однако их присутствие вызвало у меня легкую оторопь. Я недоуменно вскинул брови и посмотрел на Мальконенна.

Крелофонист никак не воспринял мое недоумение. То ли был в курсе, кому поручена охрана песчаникового изваяния, то ли просто не понимал меня. Привык, что во время гастролей его охраняли хейриты, и даже не подозревал, насколько для данного случая они неуместны. Впрочем, меня это не касалось. Имена хейритов я тут же забыл - зачем мне близкое знакомство с рядовыми охранниками? - личное имя ионокцев-антиподов Ай и Эго тоже почти мгновенно выветрилось из памяти, зато имя раймондца я постарался запомнить. С ним предстояло работать, причем в том направлении, о котором распорядитель выставки и не подозревал.

Церемония передачи экспоната - весьма рутинная процедура, расписанная по минутам и ролям, почти как вручение верительных грамот. Не столь торжественная, но столь же нудная. Все проходит согласно протоколу. Вначале Сезам представил присутствующих друг другу (хотя уверен, что информацию о нас с Мальконенном члены комиссии получили, еще находясь на своем катере), затем распорядитель выставки раймондец Теодор Броуди начал медленно, с чувством, с расстановкой зачитывать условия договора, написанного излишне высокопарным слогом. После каждого пункта он останавливался, попеременно посматривал то на меня, то на Мальконенна и продолжал чтение только после моего утвердительного кивка. Мальконенн же, памятуя мои наставления, ни разу не удостоил Броуди не то что словом, но и взглядом. Сидел, развалясь в кресле, с насупленным, отсутствующим видом, будто все происходящее его не только не касалось, но и было в тягость. Этакий парвеню, что отчасти почти так и было, поскольку как ценитель раритетов Мальконенн представлял собой полный ноль.