Стефан Вайнфельд - Симпозиум мыслелетчиков

— Может, и добрые, — говорю. — Ну, продолжай.

— Я сказала им, что Великий убежал от солдат, что за ним гнались собаки, но перед нашим шалашом они потеряли след… Потом негры дали нам два кокосовых ореха. Пришла сестра вождя племени, у которой луна мозги в голове перевернула.

— Мафута?

— Да, Мафута. Пришла и говорит: «Она жирненькая, как поросенок, моя луна. Поэтому я ем ее по кусочкам. Смотрите, вчера отгрызла четверть, сегодня четверть. Осталась половина. Завтра съем остальное. Мафута любит есть луну. Хорошая, жирная луна». А сама хихикает.

Вождь крикнул, чтобы она замолчала, а я попросила Великого: «Мафута больна. Дотронься пальцем до ее головы, и она выздоровеет».

Я дважды повторила свою просьбу, и тогда он дотронулся пальцем до лба Мафуты, и она тут же перестала хихикать. Мы услышали, как она говорит: «Хочу спать. Проводите старую Мафуту в бунгало, Я не спала столько ночей. Чего вы ждете? Мбуми, я хочу спать».

Впервые за восемь месяцев она назвала своего брата по имени. Великий Черный вылечил ее.

— Ты, — говорю я, — рассказываешь удивительные вещи, Нома.

— Это еще что! После выздоровления Мафуты все начали говорить наперебой. Каждый о чем-нибудь просил.

— А он?

— Он молчал. Только улыбался. Наконец Мбуми утихомирил раскричавшихся негров. «Я знаю, что ты устал, — сказал он Великому. — Но голод хуже усталости. Ты должен накормить все селение».

— И он накормил? — спрашиваю.

— Он проводил нас на Белую поляну. Там под одним из деревьев лежало несколько мешков с мукой и сушеным мясом.

— Вот те раз! — говорю.

— Ей-богу! Я видела это собственными глазами. Мбуми приказал бить в барабаны. Чтобы все знали, кто пришел в их селение. Я слышала, как он сказал Великому: «Ты — Багени, гребец. Великий гребец, который переплыл Барабару… Великий Млечный Путь… Мы построим тебе в самом центре деревни прекрасный дом. Под крышей поставим кресло из слоновой кости. Ты сядешь в него и будешь исполнять наши желания. По три желания в день».

— А потом?

— Потом Великий Черный встал и вдруг исчез.

— Исчез? Нома, но это невозможно! — говорю.

— И все же он исчез. Мы обыскали заросли. Мбуми нашел два отпечатка его ног. И больше ничего. Багени опять пошел по Великому Пути. Ушел туда, откуда явился. А я вернулась к тебе. Переплыла Горячую реку в лодке, которую дал мне вождь.

Вот, господин, что рассказала Нома, когда возвратилась из негритянского поселка. Больше я не видел Великого Багени. Только слышал барабаны черных… Тамтамы говорили: «Ищите Великого Багени… Ищите Великого Багени, который вылечил больную Мафуту и накормил весь поселок… Ищите Великого Багени, который переплыл Барабару!»

РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ, НАПИСАННЫЙ ПРОФЕССОРОМ СЕСИЛЕМ АУСТИНОМ, МИНЕРАЛОГОМ-ПЕТРОГРАФОМ, РУКОВОДИТЕЛЕМ НАУЧНОЙ ЭКСПЕДИЦИИ, ОТПРАВЛЕННОЙ В АФРИКУ КОРОЛЕВСКОЙ АКАДЕМИЕЙ

Председатель комиссии обратился ко мне с просьбой:

— Профессор, мы будем благодарны, если вы как можно подробнее опишете свою встречу с Большим негром. Нам чрезвычайно важно знать мнение человека, пользующегося заслуженной репутацией крупного ученого.

Признаюсь, этот комплимент был мне приятен. Видимо, потому я и отступил на сей раз от правила: «Пиши о том, в чем разбираешься». До сих пор основными героями моих «произведений» были метеориты. Им я отдал тридцать лет жизни, посвятил двести научных трудов. О людях я не писал никогда. Человек — тема трудная. Я всегда предпочитал анализировать камни. Вероятно, потому, что они никогда не пытались со мной спорить. Мои метеориты молчали, даже самые абсурдные теории не могли вывести их из равновесия: все они переносили с поистине каменным спокойствием. А люди? Их волнует любая мелочь. Они так легко загораются, взрываются по всякому поводу. Я описал тысячи метеоритов, а о человеке не написал ни строчки. Однако Багени был похож на метеорит — он молчал. Впрочем, не будем опережать события.

Помнится, была суббота, второе июля.

Дьявольски устав от жары, я после работы в лаборатории отдыхал на веранде бунгало, наслаждаясь прохладой, созерцанием неба и особенно тишиной. Впрочем, это продолжалось недолго. Тишину нарушила моя дочь Ио. Я не прочь послушать хорошую музыку в хорошем исполнении. Ио же скверно играла собственное сочинение на расстроенном пианино. Конечно, меня это раздражало. Спустя некоторое время вдалеке загудели тамтамы. Музыка Ио и тамтамы! Какое сочетание! Представляете себе? Я не выдержал.

— О, господи! Перестань! Это невыносимо!

— Что, собственно, невыносимо? Моя игра или тамтамы?

— И то, и другое.

— Во всем виноваты негры, — безапелляционно заявила Ио. — Они заглушают меня своими барабанами.

— Насколько я понимаю в тамтамах, наши соседи чем-то взволнованы.

— У них масса причин для недовольства.

— Меня не интересует политика.

— Но политики интересуются тобой.

— Уверяю тебя, я так же далек от политики, как мои метеориты.

— Вернемся домой! Уедем отсюда!

— Сейчас? Да ты что! Нам дали прекрасный дом, отлично оборудованную лабораторию. Благодаря заботам губернатора база экспедиции походит на роскошный отель. Прислуга, пианино…

— …на котором изволила играть глубокоуважаемая госпожа Тьюро, пока ее не укусила муха це-це…

— Спокойной ночи, дорогая, — перебил я ее. — Я пошел спать… Спокойной ночи, говорю.

— Не уверена, что эта ночь будет спокойной, — сказала Ио и добавила шепотом: — Кто-то ходит возле нашего дома.

— Видимо, никак не найдет парадное. Надо помочь. Я выйду… Но не успел я кончить фразу, как дверь резко отворилась и на пороге появился высокий негр.

Тяжело дыша, он сделал шаг вперед и опустился на пол.

— Обморок! Крикни Мото и Ясуфа!

Ио выбежала из комнаты и через минуту вернулась в сопровождении напуганных слуг.

— Положите его на кровать! Быстрее! Чего вы ждете?

— Он тяжелый, как слон, — пробормотал Мото.

— Как бегемот, — поправил Ясуф. — Нам одним не справиться.

Но все-таки они подняли его и перенесли в мой кабинет на диван. Мы решили, что кровать не выдержит. Едва голова негра коснулась подушки, как он открыл глаза и улыбнулся.

— Сердечно приветствую вас, — сказал я. — Меня зовут Аустин, профессор Аустин, минералог-петрограф.

Поскольку он молчал, я спросил:

— Вы меня понимаете?

Негр глубоко вздохнул.

— Не понимает, — сказал Мото.

— Ты понимаешь, о чем я говорю? — спросил я на языке суахили. Наш гость сел, открыл рот, однако не произнес ни слова.

— Немой, — прошептал Ясуф.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});