Джин Вулф - Марионетки ( Дамона Кинг — победительница тьмы. Песнь преследования. Марионетки )

— Машина для вас готова, — сказал он, положив трубку.

— Можете лететь в Лондон. В течение нескольких дней я свяжусь с вами. Конечно, вы можете остаться до утра. Места у нас хватит, а наш врач…

Мюррей вежливо отклонил это предложение и встал.

— Это очень любезно с вашей стороны, генерал, но я должен срочно вернуться в Лондон.

— Я понимаю.

Джоргер поднялся и проводил их до двери.

Снаружи уже поджидал Темпе, который отвез их на джипе на взлетную полосу.

Через несколько минут они снова сидели в вертолете и мчались сквозь ночь в направлении Лондона.

20

Поле было залито сверкающим светом бесчисленных прожекторов. Вой дизельных двигателей и резкие выкрики команд перекрывали шум ветра. Более дюжины больших зелено-коричневых грузовиков образовали широкий полукруг возле места падения, а на краю ярко освещенного участка торчала громоздкая тень транспортного вертолета, который должен был перевезти обломки в Арлингтон.

Майор Пелхэм, зябко поеживаясь, застегнул воротник своей форменной куртки и окоченевшими пальцами зажег сигарету. Ему оставалось немного подождать, пока прибудут люди и материалы с базы.

Упоминание об останках действовало, как заклинание. Джоргер посылал каждого свободного человека, а материалов поступало больше, чем можно было использовать. В кругу диаметром метров двести теснились сотни солдат, обыскивавших буквально каждый сантиметр грязной земли. Подбирался всякий, даже самый маленький обломок и тщательно упаковывался в полиэтиленовый пакет. Но до сих пор не попалось ничего существенного.

Пелхэм отбросил спичку и медленно пошел к воронке, в центре которой лежали остатки «Сикорски».

— Ну, что?

Человек в коричневой форме сапера взглянул наверх, узнал майора и уныло пожал плечами.

— Ничего, майор, — удрученно сказал он. — Ни трупов, ни остатков, ничего…

Некоторое время Пелхэм молчал.

— Возможно, их выбросило при взрыве вертолета, — пробормотал он.

Однако, сам он в этом не был уверен. Он имел опыт полетов и знал — такого не могло быть.

Сапер покачал головой. На его лице появилось печальное выражение.

— Он не взорвался, — прозвучал его тихий голос.

Пелхэм изумленно моргнул.

— Что?

— Он не взорвался, или все, что я узнал за тридцать лет службы — чепуха!

Взгляд Пелхэма переместился на бесформенные обломки.

— Не взорвался? — повторил он. — А что же тоща?

— Расплавился, — ответил сапер. — Я знаю, это похоже на бред, но обломки выглядят так, будто в машину попала молния.

— Не мелите чепухи, уважаемый! Где вы видели такую молнию, которая могла бы расплавить целый вертолет?

— Вам больше нравится лазерный луч? — спокойно спросил сапер.

Пелхэм подозрительно уставился на него.

— Скажите-ка, вы читаете слишком много фантастики или хотите меня разыграть?

— Ни то, ни другое, майор. Но это единственные два объяснения, которые у меня есть. Сами можете в этом убедиться.

Пелхэм немного помедлил, потом решительно шагнул в ледяную воду, которая постепенно заполняла воронку.

Увидев обломки вблизи, он вынужден был признать, что ему в голову пришла точно такая же мысль.

Требовалось обладать большой фантазией, чтобы в этой спекшейся массе узнать контуры вертолета. Алюминиевая обшивка расплавилась, как вощеная бумага. Местами она была сплющена, размазана, точно масло, на каркас корпуса и свисала вниз. Массивный металл отдельных частей корпуса был искорежен и прожжен, а на месте кабины пилота зияла обугленная дыра.

— Действительно, странно, — произнес Пелхэм. — Но этому наверняка имеется логичное объяснение.

— Это еще не все, — сказал сапер. — Мы нашли нечто странное. Посмотрите.

По колено в воде он прошлепал на другую сторону машины и сделал знак рукой, чтобы Пелхэм следовал за ним.

В боковой стене корпуса зияла почти метровая зазубренная дыра, через которую можно было заглянуть в кабину пилота, вернее, в то, что от нее осталось.

Сапер включил карманный фонарик и направил его на разбитую приборную доску и обугленный каркас пилотского кресла.

— Взгляните туда.

Лишь через несколько секунд Пелхэм понял, что имел в виду сапер. К креслу приклеилась черно-серая блестящая масса, контуры которой смутно напоминали форму человеческого тела. Пелхэм с любопытством наклонился вперед, взялся рукой за искромсанный край дыры, а другой ощупал сидение.

— Пластмасса, — ошеломленно сказал он. — Это какая-то пластмасса, довольно обугленная, но…

— В «Сикорски» нет ничего пластмассового таких размеров, — сказал сапер.

— Но…

— Кроме того, в момент взрыва сидение было прожжено, — невозмутимо продолжал он, — а это значит, что в тот момент в кресле находилось именно то, что вы видите.

— Да вы сошли с ума, — слабо сказал Пелхэм.

— Хотел бы я, чтобы это было именно так, майор, но, к сожалению, факты говорят за себя. Кроме того, есть еще кое-что!

— Что?

Сапер молча полез в карман куртки и вытащил прозрачный пластиковый комочек.

— Вот это я нашел в грязи рядом с воронкой.

Пелхэм взял комочек в руки. Это был мешочек, в котором находился предмет, неприятно напоминающий человеческий палец, но из пластмассы.

— Невозможно, — сказал он. — То, что я думаю, совершенно невозможно…

Он хотел что-то добавить, но в этот момент с противоположного края воронки раздался громкий вскрик. Пелхэм повернулся, небрежно сунул мешочек в карман и торопливо пошел вокруг обломков.

Полдюжины солдат столпились вокруг темного бесформенного тела, наполовину высовывающегося из воды.

Пелхэм отогнал людей в сторону и опустился на колени рядом с находкой.

— Откуда это? — спросил он.

— Оно лежало в воде, — ответил солдат, — рядом с берегом. Должно быть, выбросило при падении.

Но Пелхэм едва слышал эти слова. Он включил фонарь и направил луч света на изуродованную штуку. Увиденное заставило его на секунду усомниться в своем здравом уме. Сначала у него возникло впечатление, что он стоит на коленях перед пустым пальто, которое сперва кто-то основательно прожег, а потом набил бумагой и мусором, но он быстро понял, что это не так. В одежду были всунуты останки человеческого тела, точнее сказать, лишь половина его. Голова и плечи исчезли. Останки начинались с груди. Но туловище было пустым. Кожа обгорела и обуглилась, была вся пронизана дырами и зазубренными трещинами.

— Кукла! — изумленно выдохнул майор.