Кир Луковкин - В паутине

— Вставай, — сказал он и, вроде бы улыбнулся.

Они шли по коридору западного крыла клиники. Через окна заглядывал лунный свет.

— Что-то случилось?

— У них авария на подстанции, — пояснил Вадик. — Света нет.

— Получается, мы одни?

— Нет. Все пациенты спят по палатам. Как и должно быть.

— Я не понимаю, — и тут Паук увидел метрах в десяти впереди невысокую фигуру в знакомой униформе.

— Ну вот и закончилось наше путешествие, — разочарованно сказал он.

— Не торопись с выводами, — засмеялся Вадик и вразвалочку направился прямо к сестре. Топор спокойно болтался в его правой руке.

— Что ты делаешь? — прохрипел Паук с ужасом.

Сестра стояла в тени, недалеко от окна и не подавала никаких признаков жизни. Вадик вплотную подошел к женщине, двумя пальцами потянул ее за грудки на себя, отскочил, и безвольное тело рухнуло в квадрат света на полу — со страшным и странным металлическим звоном. Когда Паук подошел поближе, Вадик резким движением сорвал с нее рубашку. Паук не удержался и прислонился к стене — ноги не слушались.

— Пойдем отсюда, — прошептал он, стараясь не смотреть в сторону тела.

Вадик попытался поддержать его, но Паук вырвался.

— Откуда ты знал?

— Я здесь не первый год, братец, — ухмыльнулся Вадик, — Они безопасны, пока выключено питание.

Пауку стало понятно, почему его друг беспрепятственно вызволил его из заточения. Сзади шаркало эхо от их шагов, но ему казалось, что кто-то крадется следом и выжидает, чтобы напасть.

— Вот что. Тебе нужно уходить. Здесь оставаться опасно, — сказал Вадик, — Как только все нормализуется, они тебя доконают. И ты не сможешь совершить переход.

Они поднимались в административную часть здания.

— Мне некуда идти. Меня поймают, — покачал головой Паук, — И вернут обратно. Я-то думал, это произошло из-за их вмешательства. Но теперь уже неважно.

Мелькнула дверь со знакомой табличкой "Главврач Воронцов". Паук не удержался и вернулся назад. Приоткрыл дверь. В темноте комнаты ничего не было видно, тогда он открыл дверь пошире. Внезапно он понял, что за столом прямо перед ним кто-то сидит. Эта догадка парализовала его. За спиной нетерпеливо сопел Вадик. Паук растерялся — что предпринять? Сказать что-нибудь? Тот, кто сидел, не шевелился, не издавал ни единого звука, ничем не выдавал свое присутствие. Студень, почему-то пришло в голову Пауку. Ну, терять нечего. Он шагнул вперед, распахнул дверь настежь и произнес слегка дрожащим голосом:

— Это я. Я вернулся. Вы не сдержали свое обещание.

Молчание. Отойдя в тень и предоставив возможность свету проникнуть в комнату, он смог наконец разглядеть Колобка.

Колобок дышал. Его глазки-бусинки были широко открыты, но они не двигались. Круглое лицо отливало синюшностью. Совершенно случайно Паук заметил несколько проводов, тянущихся от воротника доктора вниз по полу и уходящих в недра помещения. Слышалось слабое жужжание, как будто где-то рядом работал распределительный щит. Паук попятился и тут оглушительно заверещал телефон. Произошло две вещи: Вадик заорал прямо в ухо "Бежим!", а Колобок широко открыл глаза и повернул зрачки к мигающей лампочке телефона. Сзади заметались тени, Паук хотел бежать и не мог, прикованный этим зрелищем. Его охватило острое ощущение опасности и вместе с тем оцепенение. Аппарат продолжал верещать, а Колобок продолжал смотреть на него полным отчаяния взглядом, а потом взгляд этот переметнулся на Паука, осознанно и с мольбой. Кто-то сильно рванул его за шиворот в коридор и только сейчас Паука захлестнул ужас. Пулей полетел он по маршевому коридору главного корпуса больницы, и Вадику пришлось потрудиться, чтобы нагнать его у самого парадного входа в холле.

Они долго и шумно пытались отдышаться.

— Ваш мир какой-то неправильный, — пробормотал Паук.

— Именно поэтому я пытаюсь тебе помочь, — печально ответил Вадик.

— Не нуждаюсь я ни в чьей помощи, — Паук огляделся.

Тут и там, словно брошенные куклы замерли в различных позах медсестры. Пандемониум.

Ему стало тоскливо. Его окружал чужой враждебный мир. Да. И как разобраться, причина ты или следствие? Неизвестно. Достигнуть точки назначения можно любым путем и два человека, одновременно выходящие из отправного пункта, изначально пойдут по разным дорогам….

До него дошло, что слова эти произносит — не он.

— Ты говорил с ним, — с непонятной интонацией произнес Вадик.

— Что? — голос Паука осип, — Ты знаешь….

— И что он тебе сказал? Хотя, глупо спрашивать. Если ты до сих пор здесь, значит все понятно. Ты не переживай. Это по-своему хорошо. В сущности, разницы нет. Просто там немножко почище. Но мне не понравилось.

— Откуда? — они смотрели друг другу в глаза, и один из них горько усмехался.

— Все понятно. Падший ангел…. Ну и хрен с тобой. Меня сейчас мучает один вопрос: почему?! — упал на колени Паук, — Почему я заглянул туда? Зачем я это сделал? Почему я сделал то, что я сделал и не сделал ничего другого? По какой причине. Почему здесь стоишь ты, почему? На твоем месте мог оказаться кто угодно, но нет. Я вынужден терпеть здесь твою рожу. Кто тебя дернул идти за мной? Что ты вообще здесь делаешь?! Нет, это выше моих сил. Каждое наше действие чем-то предопределено, мы действуем по какому-то сценарию. Мы говорим то, что говорим, именно те слова, а не иные и именно сейчас. Вот как я! О нет, погоди…. Опять! Что? Ну да, так оно и есть. Нас окружают люди, на протяжение жизни находятся рядом и оказывают на нас определенное воздействие. И постепенно понимаешь, что их присутствие здесь не случайно. Ну? Кто тебя мне подсунул? Признавайся? На кой ляд ты засираешь мой мозг своими мантрами?! Вали отсюда, слышишь?!

Вадик с невозмутимым лицом отвесил ему легкий тумак. Паук зарычал от ярости и кинулся на своего бывшего спасителя, ныне — противника. Несколько минут они катались по полу, размахивая кулаками. Наконец сильным ударом Вадик отшвырнул от себя Паука и тот откатился к стеклянным дверям.

— Ну?… — захлебывался он, утирая кровь из носа, — Дальше что? Ну же? Я жду. Что последует дальше? Падение метеорита? Нашествие инопланетян? — и с вызовом засмеялся.

— Что ж, — сказал Вадик, — Моя гипотеза подтверждается. И это к лучшему. Да, я виноват. Но я об этом не сожалею. Думаю, мы еще пересечемся.

С этими словами Вадик ушел в боковой проход, провожаемый взглядом Паука. Воцарилась звенящая тишина.

— Финальная сцена. Ладно. Пусть будет так, — он сглотнул, — Я выйду во двор, погуляю по дорожкам, после долгих поисков отыщу замаскированный в стене лаз, пролезу в него, ломая ветки, выйду на трассу федерального значения, встречных машин не будет, до города двенадцать километров, но туда мне не надо, там дико и непривычно, балом там правит индустриальный феминизм, так что пойду я в обратную сторону, по долам и холмам, найду дачный поселок, выберу домик поуютнее, заберусь в кровать, перехвачу что-нибудь с огорода, лягу и усну, и будут мне сниться сны, и буду я сниться кому-нибудь, и буду думать кого-нибудь, как сейчас кто-то думает меня, и все будет замечательно. Правда?