Андрей Имранов - Антитезис

— Заходи, — сказала она и крикнула внутрь квартиры:

— Петрович, я дома!

Дима, уже занесший ногу над порогом, вздрогнул и замер с поднятой ногой.

— Петрович — это кто? — спросил он шепотом.

Юля недоуменно на него глянула, потом расхохоталась.

— А вон он, — сказала сквозь смех, — познакомься.

Дима, похолодев, заглянул в дверной проем, но никого не увидел. И только через секунду заметил недвижимо сидящего на шкафчике большого черного кота, изучающего его очень неприязненным взглядом.

— Блин, — сказал Дима, проходя внутрь, — я уж испугался.

— Ты вообще трусишка, я уже поняла, — весело отозвалась Юля, закрывая дверь и снимая обувь. Кот, мурлыкнув, спрыгнул со шкафчика, подбежал к Юле и принялся, тихо мурча, тереться об ее ноги. Дима животных любил и котяра ему понравился. Он присел и попытался погладить Петровича, но тот не дался — отстранился, презрительно глянул на Диму и гордо удалился, нервно дергая хвостом.

— Прям как человек, — сказала Юля с непонятной интонацией, проводив кота взглядом, — такая же с-скотина. Когда я его с помойки подобрала, за колбасный огрызок на задних лапах ходить готов был, а теперь ухом лишний раз не поведет — воображает. Раздевайся, вешалка в шкафу.

Она распахнула стенной шкаф, повесила внутрь куртку, оставшись в коротком трикотажном платье, и легкой походкой ушла куда-то вглубь квартиры. Через несколько секунд послышались негромкие позвякивания.

— Чего пить будешь? Коньяк, водку, ром? Я себе мартини налью.

— Кофе, — отозвался Дима, вешая свою куртку и осматриваясь. Светло. Просторно. Дорого. Впрочем, глядя на машину, он ожидал большего.

— Кофе не держу, для сердца вредно.

Дима пожал плечами.

— Тогда тоже мартини.

— Хорошо, — и Юля вышла из-за угла, держа в одной руке два бокала, в другой — тарелку со всякой нарезкой и зажатую подмышкой литровую початую бутылку. Прошла к окну, поставила все на невысокий стеклянный столик и села в стоящее поблизости глубокое кресло футуристических очертаний. Ткнула в другое такое же.

— Садись, разливай. Не буду ж я сама себе наливать, когда мужчина поблизости есть.

— Ага, — Дима открыл бутылку, разлил мартини по конусовидным бокалам, — еще ж маслину класть вроде полагается?

— Не люблю с маслиной, — Юля поморщилась, — вкус портит. Ну, за знакомство?

Чокнулись, выпили. Юля принялась расспрашивать Диму о всякой ерунде. Где он родился, учился, кем работал. Дима вначале отвечал неохотно и односложно, но потихоньку разговорился, особенно, когда речь зашла о «Ночном экспрессе». Юля слушала внимательно, вопросы задавала вполне «в тему», иногда грустно улыбалась. Бутылку прикончили где-то за час, в основном — Лукшин, но он сам этого и не заметил. С сожалением посмотрел на пустую бутылку, поставил ее под стол и встал.

— Ты куда? — удивилась Юля, — сейчас еще принесу.

— Я это… — Дима потупился, — где тут у тебя…

— Туалет? — Юля хихикнула, — пойдем.

Туалет Диму впечатлил. Отделанный под старину, он блестел полированной бронзой и латунью. Масса стилизованной под ту же старину, но вполне современной техники вписывалась в этот антиквариат вполне гармонично. Дима даже не сразу понял, как работает смеситель — вычурный агрегат имел замаскированный под зеркальце ЖК-индикатор и две фарфоровые ручки, но регулировали они вовсе не холодную и горячую воду, а (как все же разобрался Лукшин) температуру и напор. Причем и то и другое тут же отображалось на экране. «До чего дошел прогресс» — с иронией сказал своему отражению Лукшин, ополоснул лицо, тщательно вытерся и пошел обратно.

Проходя мимо Юлиного кресла, посмотрел на то, как она, подперев голову руками, задумчиво смотрит в окно и, повинуясь мгновенному порыву, присел рядом.

— Может, я об этом сейчас пожалею, но хотя бы попробовать я должен, — сказал он, запустил руку ей в волосы, притянул к себе и впился в губы поцелуем. Он догадывался, что, скорее всего, именно этого она и ждет, но все же опасался подвоха. Кто их знает, этих богатых. Сейчас влепит пощечину, скажет «так я и знала, еще один козел» и выставит вон. Ну и пусть!

Но опасался он зря — Юля тут схватила его за плечи, уронила к себе в кресло и ответила на поцелуй — страстно и жадно. Потом оттолкнула Диму от себя, сглотнула и сказала хрипло:

— Ну наконец-то. Я уж думала, не осмелишься. Встань с меня.

Дима встал. Чувствовал он себя при этом почему-то очень неловко. Но Юля не дала ему времени на самокопания — схватила за руку и потащила в сторону — в смежную комнату, где Дима увидел лестницу. Квартира оказалась двухэтажной и Лукшин понял, что ожидал чего-то в этом роде. Не будь в ней чего эдакого, он был бы разочарован. Хотя два этажа — это по нынешним временам уже и не круто почти. Вот будь тут оранжерея или бассейн — другое дело.

Они поднялись по лестнице и оказались (ну разумеется) в спальне. Дима даже ухмыльнулся легонько. Посреди комнаты, на невысоком подиуме стояла широченная незастеленная кровать с кованой спинкой. Судя по двум дверям на дальней стене спальной, были на этом этаже еще какие-то комнаты, но Диму это уже особо не интересовало. Юля подвела его к кровати, развернула к ней спиной и запустила руки Диме под водолазку. Провела пальцами по груди, улыбнулась многообещающе и сильно толкнула его обеими руками. Дима рухнул на кровать.

— Однако, — сказал он, — быстро ты.

— Если тебя ждать, — промурлыкала она, — так я состариться успею. Заползай выше, вот так.

Залезла сверху, заявила, — «Руки подними», — и принялась снимать с Димы водолазку. Водолазка была Диме маловата, шла туго и Юля замешкалась с рукавами. «Давай я сам?», — предложил Дима, и, не обращая внимания на Юлино «Лежи-лежи», попытался стащить рукав. Но не смог, с удивлением поняв, что обе его руки неожиданно жестко зафиксированы где-то за головой. Лицо его было закрыто снимаемой водолазкой, поэтому разглядеть, что случилось с руками, он не мог. Дима дернулся, пытаясь освободиться, и убедился, что пристегнут он надежно.

— Что такое? — стараясь не паниковать, спросил он, — Юля?!

Невидимая Юля хихикнула и сказала:

— Не дергайся, трусишка. Ничего страшного с тобой не случится, — и укусила Диму за сосок.

— Ой, — Дима дернулся и закрутил головой, — нет! Пусти, я видеть тебя хочу.

— Да пожалуйста, — Юля натянула водолазку Диме за голову, — так лучше?

Лукшин первым делом посмотрел на руки и убедился, что обе они пристегнуты к спинке кровати наручниками. Меховыми.

— Блин, — сказал Дима, — мне так не нравится!

— М-м? — Юля облизнула губы, расстегнула молнию, идущую вдоль всего платья и Дима обнаружил, что белья Юля не носит. Чулки на ней были, а трусов — не было. Не говоря уже о лифчике. Она скинула платье, бросила его на пол, медленно и грациозно прошла вдоль кровати, пристально глядя на Диму.