Джеймс Дуэйн - Капер

Ему нравилось сходить с корабля первым. Скорее всего, это была иллюзия, но он нередко чувствовал озноб, когда шлюз открывался. Какая-то романтическая его часть уверяла коммандера в том, что он ощущает некий «озноб космоса». Еще одна маленькая иллюзия, про которую он никогда не рассказывал психологам. Наверняка дело было просто в перемене воздуха при переходе из меньшего по размеру корабля в массивный ангар, но Редер упорно предпочитал свое собственное, более живописное объяснение. Пройдя короткий коридор, он оказался в громадном открытом трюме грузового судна. Воздух здесь был еще холоднее, достаточно чистый, но с привкусом эфира и прочих химикатов. Запахи эти, скорее всего, выплывали из различных микротрещин и неровностей в трюме, оставленные там тысячами перевезенных в свое время кораблем грузов.

Редер огляделся. Десять «спидов» были аккуратно, нос к хвосту, припаркованы на поверхности мильспекового перфорированного настила, очевидно, недавно туда приваренного. Техники, которые прибыли вместе с ним, сразу же направились к своим подопечным, рассыпаясь вокруг них точно нервные цыплята под крыльями несушек. По выражениям их лиц можно было с уверенностью сказать, что они ожидали найти там повреждения. Всякий раз, когда машину сажали не под их непосредственным присмотром, техники считали, что она неизбежно должна быть повреждена.

Питер улыбнулся и решил оставить их в покое. «Но я намерен найти остальную часть команды», – подумал он. Что же касалось техников, то их он, безусловно, был способен отыскать в любой момент ближайших нескольких часов.

Тут в ангар как раз вошла группа пилотов, а сквозь них прорвалась прелестная молодая негритянка. Пилоты направились к своим «спидам» и озабоченным техникам.

– Коммандер Редер, полагаю, – сказала девушка с мягким акцентом уроженки Восточной Африки. – Меня зовут Криста Макколифф. Я технический советник в команде мистера Молочко. Он послал меня проводить вас на совещание.

– Надо же, как странно, – с улыбкой сказал Питер. – А на шотландку вы совсем не похожи.

– А я и не шотландка, – с ответной улыбкой отозвалась девушка. – Зато мои родители – чистокровные шотландцы. – И с искоркой, мелькнувшей в темных глазах, она отвернулась.

«Ладно, – подумал Редер, – разберемся».

– Можете вы мне что-нибудь рассказать о Василии Молочко? – спросил он.

– Ничего, что бы он сам о себе рассказать не смог, – бросила через плечо Криста. А затем, смягчая резкий ответ, улыбнулась.

«Улыбка у этой девушки просто чарующая, – подумал Питер. – Плюс к тому – загадочная способность никогда не отвечать на вопросы вежливо».

Редер решил покуда заткнуться. Чарующая у нее была улыбка или нет, но эта юная дама явно не собиралась таять перед победоносными синими глазами коммандера и рассказывать ему все, что ему захочется узнать. Пока они шли, Питер почти слышал, как она сочиняет свой рапорт. «Как я реагировал, как я не реагировал, какие вопросы задавал, какие не задавал». К незаданным вопросом интереса обычно бывало столько же или даже больше, чем к заданным.

«Шпионы, что и говорить! – подумал Питер. – Они даже пареную репу черт знает как истолкуют и усложнят. Все на свете проанализируют, запросят результаты, выявят персону, которая прибыла с конкретными результатами, запросят почему и зачем, и так далее и тому подобное. Ничего странного, что все они такие психи ненормальные».

Но на следующие несколько недель всем им предстояло быть запертыми на одном корабле с супершпионом Молочко и его командой. И лучше им было привыкнуть к тому, что они теперь сидят в кроличьей норе.

«Так я уже играю в их мелкие умственные игры? – спросил себя Редер. – То есть, если я заткнулся, играю я или нет? – Он шагал дальше, прикидывая. – Да, – решил он, пока они через объемный, купеческого типа переходной шлюз ныряли в коридор, ведущий по хребту корабля к жилым модулям. – Раз я себе задаю такого рода вопросы, значит, я уже как пить дать в игре».

Да, разумеется, эти шпионы всегда утверждали, что всего лишь хотят подготовить тебя к тому, что может учинить с тобой враг. «Но где потребность в таких обстоятельствах? – задумался Редер. – Мы идем против пиратов и мокаков, а не против дзен-буддистских учителей и даосских монахов. Идеал мудрости и хитроумия для пирата или мокака – это сперва тебя ранить, а потом убить».

Впрочем, мокаки могли обращаться к тебе с речугами по поводу твоих греховных путей и маловерия, прежде чем избавить тебя от твоих мирских несчастий. «Для них, пожалуй, это самое приятное, – подумал Питер. – Сами они никаких серьезных грехов не совершают, зато постоянно и во всех подробностях представляют себе, как мы тут дико и безумно оттягиваемся. Рассказывают, Толкователи верещат про такие грехи, про которые я никогда в жизни не слышал, обвиняя все Содружество в том, что оно их творит. Ничего странного, что они так хотят всех нас тут раздолбать. Зависть порой страшно тяготит людей».

В окружении Питера было теперь не так уж много греховного; просто стандартный пеноформный металл, тускло-серый под светом сияющих стержней, слегка отличных от стандартов Космического Отряда. Криста грациозно повернулась и встала у двери, прижимая указательный палец к панели. Дверь скользнула в сторону.

«Световой контроль», – с легким удивлением сообразил Редер. Проходя в дверь, он с подозрением ее оглядел. В металле был ряд крошечных вмятинок – вероятно, скрытых датчиков.

«Вот так, – подумал Питер, чувствуя легкое самодовольство. – Похоже, я осваиваю роль шпиона».

– Вряд ли имеет значение, когда вы один раз что-то подмечаете в незнакомой обстановке, коммандер, – произнес мужчина, который стоял спиной к двери, глазея на стенной голоэкран звездного поля снаружи корабля. – Хорошего оперативника отличает привычка всегда, во всех обстоятельствах что-то подмечать. – Он повернулся и стал разглядывать Редера, очевидно, позволяя Редеру делать то же самое. – Тогда, верно все интерпретируя, но не привязываясь к данным одного анализа, вы исключаете возможность ошибки.

Питер видел перед собой более низкорослого, пожилого и седовласого человека, нежели он сам. Невыразительно выглядящего, неприметно одетого. В нем вообще не было ничего примечательного, пока вы не заглядывали в его темные глаза. Они буквально лучились надменностью и интеллектом. Внутренне Редер улыбнулся, прекрасно понимая, что в следующий раз, когда он в них заглянет, они вполне могут оказаться тусклыми, безразличными или скучающими. «Наверное, я сейчас прохожу спецобработку, – подумал он. – Намек на скрытые силы хозяина».

– Дайте нам десять минут, мисс Макколифф, – сказал Молочко. – Затем пригласите остальных.