Александр Рыжов - Земля Тре

- Фу-ты!

Он налетел на Косту так стремительно, что сбил его с ног. Меч выскользнул из ладони и ткнулся в землю, а рядом с шумом упала вязанка хвороста.

- Ты что? - спросил Коста, сидя на снегу и потирая ушибленную поясницу.

- Это ты?

- А ты кого ждал?

Глеб повернул голову, ожидая увидеть за спиной косматую тень. Но сзади не было никого. Огонь погас - в очаге красными точками мерцали тлеющие угли.

- Там Аксан!..

Коста молча отодвинул его, поднял вязанку и вошел в пещеру. Не торопясь положил вязанку возле очага, не торопясь развязал веревку. Взял пучок смолистых веток, поднес к очагу. Разгреб серебристый пепел, дунул... Глеб наблюдал за ним, стоя у входа. Когда пламя разгорелось вновь, Коста спросил:

- Ну и где твой Аксан?

Кап... кап... кап... - доносилось издалека.

Глеб подвел его к стене с рисунками.

- Это? - Коста хмыкнул.

- Разве не похож? - Глеб показал пальцем на старика в шубе. Вспомни...

- Ерунда! У них тут все на одно лицо. Почему ты решил, что это он?

- Показалось...

- Тебе надо выспаться. - Коста с сожалением посмотрел на друга. - Видок у тебя неважный.

- Но это... это точно не он?

- А хоть бы и он, какое тебе дело? Со стены не спрыгнет. - Коста ножом ковырнул краску, помял пальцами липкий комочек. - Видишь? Ничего страшного.

- А что у него в руках?

- Бубен. И колотушка. Шаманские штучки. Я видел у вепсов.

Они вернулись к костру. Озноб, колотивший Глеба, стал еще сильнее. Коста тронул его за руку и сказал с тревогой:

- Э, брат, да у тебя жар!

Он бросил в костер чуть ли не половину вязанки, и пламя взвилось к потолку, Глеб стоял, скрестив руки на груди, а зубы вытанцовывали дикарский танец.

- Погоди-ка. - Коста взял найденный под стеной кожаный лоскут, расстелил его на полу. - Садись.

Глеб подсел к огню, обхватил руками колени и напрягся, стараясь унять дрожь. Лицо пылало - можно было подумать, что пламя костра перекинулось на кожу и она вспыхнула, как сухая береста.

- Что видел? - спросил он, ворочая шершавым языком.

Коста ответил не сразу - сходил за водой, поставил кубок на огонь.

- Я? Ничего особенного.

- А все-таки?

- Прошел вдоль скал. Там есть проход... помнишь, Пяйвий говорил про какую-то гряду?

-Ну.

- Гряды я не видел, до нее, наверно, далеко. Но за скалами начинается лес. Я нарезал веток и вернулся. Вот и все.

- Что за лес?

- Одно название. Кусты, кривые березки... Это поблизости. Дальше вроде бы ельник, но я туда не ходил - снегу по колено.

- А звери?

- Впотьмах никого не разглядел. Рассветет, схожу еще разок.

- Если рассветет...

Вода в кубке зашипела. Коста бросил в него несколько маленьких овальных листочков и с десяток сморщенных ягод.

- Что это?

- Брусника. Раскопал под снегом. Выпей-ка. - Он протянул кубок Глебу.

Глеб взял его дрожащими руками, стал пить, вернее, глоток за глотком проталкивать воду в воспаленное горло. Вода выплескивалась, текла по пальцам, капала на колени.

- Жаль, нет меда, - сказал Коста. - Молоко с медом - от простуды самое то.

- Молока тоже нет. Ничего нет... - Глеб поставил кубок на пол. - Больше не хочу.

По спине заструились ручейки пота. Глеб закашлялся, в промежутках между хриплыми вдохами спросил:

- А люди?

- Что - люди?

- Не попадались?

- Я же говорю, никого не видел...

- Договаривай.

- Где-то рядом есть жилье. Это точно.

Кашель прекратился. Глеб перевел дух.

- С чего ты взял?

- Дым. Откуда-то из леса тянет. Утром проверю.

- Вместе проверим.

- Конечно... Тебе только босиком по снегу бегать. Ты бы лучше лег, поспал.

- Не хочется. Я посижу...

Сидели долго. Коста задремал - веки налились свинцом и тяжело надвинулись на глаза. Его мягко качнуло, голова опустилась на грудь, спина сгорбилась.

- ...есть победители, и есть побежденные... Вивере милитаре эст...

Коста очнулся, вскинул голову. Глеб сидел напротив, уставясь в одну точку, и бормотал что-то невнятное:

- Спиритус... чувствами, а не рассудком... беги!

- Что с тобой?

Коста тыльной стороной ладони коснулся его лба и отдернул руку. Лоб Глеба пылал. Лицо покраснело, а из распухших губ вырывались бессвязные слова:

- Мир... мундус сенсибилис... я сделаю еще один шаг... он убьет меня!

- Кто?

- Аксан! То, что не могло... даже в самом богатом...

Он придет, чтобы отомстить... он убьет!

Глеб закричал и расширил глаза, будто увидел за плечом Косты привидение. Коста обернулся, и по спине пробежал невольный холодок. Вход в пещеру был озарен неясным голубым свечением, словно где-то снаружи, совсем близко, забрезжил неведомый источник света. Коста сдавил булаву так, что захрустели пальцы. Бесшумно, на цыпочках, подошел к отверстию и выглянул наружу.

Снег возле пещеры сверкал: по зернистой поверхности пробегали цепочки искр, вспыхивали, гасли, снова вспыхивали... Ветер утих, сверху опускались редкие снежинки, каждая из которых светилась ярким отраженным светом - можно было подумать, что из поднебесья кто-то засевает землю крупицами золота. Коста поднял голову и обомлел. Сквозь слюдяную прозрачность морозного воздуха проступали узоры, каких он не видывал за всю свою богатую впечатлениями жизнь. Из мертвенной черноты небосклона проклюнулись светло-синие, окаймленные розовой бахромой цветы - распустились, срослись друг с другом широкими лепестками, и по тончайшим трепетным жилкам из одного цветка в другой стал. перетекать мерцающий сиреневый ток. Потом все смешалось, будто кто-то смял цветы прозрачной ладонью, и растеклось по небу, как расплавленное олово. В разные стороны побежали сверкающие змейки, которые стали плавно извиваться, сворачиваясь в кольца. Одна из них, самая длинная, захлестнула петлей побледневший месяц и сдавила так, что из него, как из перезревшей ягоды, потекли густые ручейки оранжевого сока. Или это уже мерещилось?..

Заглядевшись на сполохи, Коста перестал разбирать, где кончается реальность и начинается воображение. Сияние околдовало его, заставило на несколько коротких мгновений забыть обо всем остальном, а одна из змеек вдруг заскользила вниз, как рука, протянутая для пожа тия...

- Спасайся!.. садись на свое судно... спиритус... а не рассудком... так будет лучше и для тебя, и для тех...

Бессмысленная скороговорка, доносившаяся из пещеры, заставила Косту стряхнуть с себя волшебное очарование. Он вернулся к очагу, положил булаву на камни. Звуки, доносившиеся из уст Глеба, были уже почти неразличимы. Плечи его ходили ходуном, зрачки заволокло туманом. Коста осторожно уложил его на бок он не сопротивлялся.

- Поспи маленько. Я что-нибудь сделаю...

Что можно было сделать, Коста не знал - сказал просто так, для самоуспокоения. Глеб сжался в комок и впал в забытье.