Юрий Шпаков - Один процент риска (сборник)

— В том-то и дело, что здесь живут не совсем люди! Правда, внешне они похожи на нас — вертикальная походка, руки, ноги, даже черты лица. Отличаются несущественно, разве что способностью видеть в абсолютной темноте — у них, очевидно, есть орган, воспринимающий инфракрасные лучи. Зато их психика для нас во многом непонятна. Например, они почти лишены любопытства, могут без всяких видимых причин покинуть прекрасные места и переселиться на мрачное болото, где живут, пока половина племени не погибнет. Несколько наших добровольцев жили среди них по полгода и больше, но мала чего добились. Засняли множество фильмов, освоили несколько несложных местных наречий и, пожалуй, все. Только в последнее время появились какие-то сдвиги… Но об этом я знаю мало — Рей может рассказать больше. Кстати, он один из немногих, кому посчастливилось подружиться с коренным аврорцем.

— Насколько я понял, вы тут придерживаетесь, пассивной позиции. Наблюдаете, изучаете, кинографируете… А не мало ли этого? Братья по разуму живут в невероятной отсталости, в дикости, гибнут, наверное, тысячами…

— Да, смертность среди них велика. На планете может расселиться миллиардов десять людей, а туземцев здесь не более пяти миллионов.

— И вы так спокойно говорите об этом!

— Нет, мы не спокойны. Но нас всего 167 человек. И физически невозможно помочь всем, кому надо. К тому же и помогать не так просто.

— Но можно прислать с Земли все необходимое, если не хватает на месте! Что для них нужно — медикаменты, продовольствие, орудия…

— Я не о том. Был у нас один горячий паренек. Гриша Соловьев, умнейший человек. Он первым поселился в джунглях, среди маленького несчастного племени. Помог им справиться с эпидемией, лечил детей, пытался внушить наши понятия добра и зла. Многие у нас поражались его успехам. А кончилось все очень печально. Гришу съели. Да-да, в самом буквальном смысле. Ночью убили и потом тело разделили по кусочкам, чтобы каждому досталось.

— Ужас какой-то… За что же его так?

— Да, это не сразу уложится в сознании. Насколько нам удалось потом выяснить, у них существует поверье: если съешь сильного и храброго, сам станешь таким же. И они, видимо, решили уподобиться могучему и справедливому богу. Так что мы должны были сделать? Устроить карательную экспедицию во вкусе земных колонизаторов прошлого? Или послать к ним нового проповедника? Нет, это очень не просто — пытаться ускорить поступь истории… Есть и еще одно обстоятельство, которое вынуждает нас медлить. Вам Рей ничего не говорил о том племени, которое захватило вашего товарища?

— Сказал лишь, что оно для вас — сплошная загадка.

— Правильно. Такая загадка, что уже три года ломаем головы и все напрасно… Представьте, они кое в чем превосходят нас.

— Любопытно.

— Вы не смейтесь. Например, они могут синтезировать высокопитательную пищу. Не знают никаких болезней. Могут жить, очевидно, по сто и больше лет, в то время как у всех остальных народностей этот период не больше тридцати. Наконец, обладают каким-то могучим оружием. Возможно, есть у них и другие особенности, о которых мы пока ничего не знаем. Откуда все это?

— Может быть, на планете когда-то существовала развитая цивилизация, и потомки одного народа сумели сберечь…

— Нет, мы уже проверяли такое предположение самым тщательным образом. Ни малейших следов! Тут никогда не строились города, нет подземных сооружений, нет развалин. Да и геологический анализ не подтверждает — планета совсем молодая.

— Переселенцы из иного мира?

— Не похоже. Во-первых, они одной расы со всеми остальными аборигенами, а во-вторых, у них нет никакой культуры. Отсутствует письменность, наука, нравы самые дикие. Правда, ни один из наших не провел среди них и дня. К себе пускают, позволяют ходить, смотреть, делать съемки. Но стоит переступить какую-то невидимую границу — набрасываются и гонят копьями. Вот и приходится каждый раз отступать. Два года назад трое смельчаков попытались пробраться к ним ночью. Включили гипы, поддерживали постоянную связь, — словом, приняли все меры предосторожности. Мы были уверены, что все живое в радиусе километра крепко спит. Но на следующий день все трое были найдены мертвыми. Лежали в колючих зарослях, без одежды, со страшными почерневшими лицами. Врачи определили: погибли от какого-то сильного яда. И опять нас душила злоба бессилия и отчаяния — ведь не могли же мы опуститься до того, чтобы мстить за товарищей! Но после этой загадочной трагедии пришлось оставить все попытки проникнуть в тайну племени аммов…

— Это они себя так называют?

— Нет, на их языке название племени звучит несколько иначе: «йаммм». Такой жадный гортанный возглас. А мы для благозвучия смягчили это слово.

— И все-таки — что у них за секрет? Неужели нет никаких убедительных предположений?

— Пожалуй, логичнее всего такая гипотеза. На Авроре в давние времена уже побывали посланцы чужой звездной системы. Они решили помочь темным, невежественным дикарям, и те по сегодняшний день пользуются чудесными дарами пришельцев. Но от всех зорко их оберегают, убивают каждого, кто переступит какой-то определенный запрет…

— И Рей все-таки полетел к ним!

— Он правильно сделал. От этого места до границы зоны около двухсот километров. И до города еще пятьдесят. Но дело не только в расстоянии. Совет все равно не согласится посылать к аммам большую группу. Если один не справится, то и десяток ничего не сделает.

— Может быть, стоит еще раз связаться с ним? Уже столько времени прошло…

— Не надо. Он просил не беспокоить. А пока все в порядке — огонек, как видите, зеленый. Нет, не сомневайтесь, устройство очень надежное. Если Рей даже внезапно потеряет сознание, и то прибор сразу прореагирует. Это как в старой сказке, когда богатырь уходит в дальнюю дорогу и дома втыкает нож в стену: лезвие чистое, — значит, все хорошо, а покажется кровь — беда случилась…

На этом окончился мой разговор с Адой Штерн, черноглазой подругой Рея. По-шмелиному запел крошечный приемник на ее запястье, и мы услышали негромкий голос Панина. Он сказал, что задержится и, очевидно, надолго. Добавил, что ему не грозит никакая опасность и у него есть надежда раскрыть тайну аммов. Смита он все еще не встретил, но тот жив и где-то поблизости. А нас он просил не ждать больше и лететь в город.

И тут Аде изменило ее спокойствие, которому я так удивлялся. Она жалко, по-бабьи, всхлипнула и стала несвязно упрашивать Рея немедленно возвращаться. Мне показалось, что в мою сторону был брошен не очень-то благожелательный взгляд: принесла, мол, вас нелегкая на наши головы! И, поскольку мое присутствие при дальнейшем разговоре было явно излишним, я выключил диктофон и деликатно ретировался. Возвратился минут через десять. Ада сидела в кресле, и лицо ее было опять милым и спокойным, разве что под глазами легли тени. Увидев меня, она виновато улыбнулась.