Ричард Мэтьюсон - Вкус ужаса: Коллекция страха. Книга I

Он открыл дверь кабинета. В приемной как раз хватало пространства для пары кресел и столика, на котором он держал журналы о путешествиях, вино и закуски. Одно из кресел занимала Джанет со своим грудным младенцем, прикрывавшая грудь светлым покрывалом.

— Джанет, входите, — улыбнулся Дэниел, стараясь смотреть ей в лицо.

Джанет была темноволосой, ее круглое лицо осунулось из-за постоянных переживаний. А огромные глаза, казалось, никогда не просыхали.

— Доктор Фредерикс, надеюсь, вы не будете возражать, но мне не разрешили оставить Кевина в яслях. Он простудился.

У малыша, поглощенного сосанием груди, был забит нос, и он тяжело дышал.

— Нисколько.

Он подождал, пока она подхватит слинг и младенца и неуклюже войдет в кабинет. Джанет уселась на кушетку и снова приступила к выполнению материнского долга.

— Давайте начнем с того, на чем мы закончили на прошлой неделе. Вы говорили, что Тед чувствует себя обиженным из-за того, что вы слишком много времени уделяете детям. Какие его слова или поступки натолкнули вас на эту мысль?

Пока Джанет говорила, край покрывала сполз с ребенка, приоткрыв круглую грудь с темно-коричневым кружком вокруг соска, к которому крепко присосался младенец. Взгляд Дэниела невольно соскользнул с лица Джанет на ее грудь. Он почувствовал надвигающееся сексуальное возбуждение и закинул ногу на ногу. Затем положил планшет на колени, надеясь, что не покраснел. Из-за шума крови в ушах ее голос доносился до него словно издалека. Рука Дэниела соскользнула с планшета, чтобы погладить головку члена.

Он пришел в себя лишь в момент оргазма, на Джанет Сэмюэльсон. Его рука находилась у нее в трусиках и ласкала клитор. Он неистово сосал ее грудь и одновременно терся пахом о ее ногу. Отодвинутый в сторону младенец вопил, удивленный неожиданной сменой графика кормления и напуганный грубым обращением. Джанет не кричала. Она лежала, прикрыв глаза, и тихо стонала от удовольствия.

Дэниел словно вдруг оказался в одной из своих фантазий, которыми пару раз развлекался во время сеансов с Джанет. Это потрясло его сильнее ледяного душа. Он сполз с клиентки на пол и, стараясь не терять достоинства, принял вертикальное положение. Оправил испачканные спермой брюки. На руке остался запах Джанет. Дэниел вытащил из кармана жилета носовой платок и принялся торопливо вытираться.

Заметив перемену в его поведении, Джанет сжалась от стыда. Она дотянулась до ребенка и подтащила его к себе за ножку.

Затем привела в порядок одежду и лифчик. Джанет старалась не смотреть на Дэниела, что его вполне устраивало. Он такое и представить себе не мог. Ему даже в голову не приходило, что во время провалов в памяти и раздвоения личности он был способен навредить клиенту.

Наконец Джанет взяла вопящего младенца на руки. Дэниел вернулся в кресло, отгородившись от нее столом, взял в руки планшет и начал записывать какую-то бессмыслицу, хватаясь за привычные действия как за соломинку. Детский плач утих. Дэниел украдкой взглянул на Джанет. Она снова приложила маленького Кевина к груди и, закрыв глаза, ласкала себя. Дэниел знал, что не должен на нее смотреть, но ничего не мог с собой поделать. Опустошенный, он практически не испытал возбуждения и молча дождался ее оргазма. Джанет кончила тихо, так что Кевин ничего не заметил.

Дэниел посмотрел на часы. Время сеанса закончилось.

— Вы придете ко мне в это же время на следующей неделе? — спросил Дэниел, не поднимая глаз от планшета.

Она взяла свою сумочку, ребенка и направилась к двери. Ее голос был тихим и почти сексуальным.

— Это было бы неплохо.

— Я внесу вас в расписание.

Он ждал, пока она уйдет, ждал стука закрывающейся двери. Но время шло, и Дэниелу пришлось поднять глаза, нервно поправляя волосы над ухом. Она смотрела на него, явно надеясь увидеть реакцию на случившееся. Он слишком хорошо ее знал.

— До свидания, Джанет. Увидимся на следующей неделе.

Это сработало. Она ушла.

Дэниел закрыл глаза. Он выдохнул, и вместе с воздухом у него вырвался всхлип, а на глаза навернулись слезы. Какого черта, что с ним творится?

С тех пор он начал записывать все провалы во времени, все случаи своего странного поведения — по крайней мере те, что он замечал, — когда приходил в себя во время них. Он сделал фотокопии тех заметок, где менялись почерк и стиль записей, а также его отношение к клиентам. Этот быстро разрастающийся файл он назвал «Файлом Здравого Рассудка». Он завел его, чтобы убедиться в том, что находится в здравом уме. В конце концов, Дэниел считал, что сумасшедший не стал бы вести записи и вообще не имел бы понятия о том, что он псих. Фрэнсин де Сантос была с ним согласна.

— Это имеет смысл даже с чисто юридической стороны. Вы осознаете, что эти изменения поведения происходят во время так называемых провалов памяти, и не имеете намерения навредить кому-либо или совершить нечто противозаконное.

— В смысле, чтобы прикрыть свою задницу? Фрэнсин, мне так не кажется. Если кто-то вломится в мой кабинет и отыщет этот файл, мне придется предстать перед комиссией штата и пройти проверку профессиональной пригодности, а это означает в лучшем случае потерю разрешения на практику, в худшем — тюремный срок. А то, что происходит с моими клиентами… это хуже всего. Наедине с собой, на улице, в клубе, дома… я могу принести извинения. Но не на работе. Я…

— Мы с вами подумаем над этим и все просчитаем. Вы прошли все известные мне неврологические проверки, мы рассмотрели возможность эндокринного расстройства и прочее. Но это психологическое. Возможно, обычный стресс. У вас чрезмерная нагрузка, Дэниел. Вам необходимо сократить количество пациентов.

Дэниел смотрел сквозь жалюзи в окно, на деревья за домами на Беверли-Хиллз. В его жизни все шло только так, как он это планировал. Квалифицированный специалист наверняка способен контролировать собственную жизнь. Что же он пропустил?

— Я так и сделаю… но позже. Не сейчас. Я потерял клиентку и, как ни странно, вовсе не из-за странностей моего поведения. Она выехала из штата. Я не буду брать клиента на ее часы. У меня в списке есть ожидающие…

— Ваше эго тесно завязано на ваш успех.

— Да, и это естественно. Работа приносит мне полное удовлетворение, дает мне чувство собственной значимости.

— Давайте поиграем в «А что, если?..» Вы просыпаетесь однажды утром и понимаете, что больше не можете работать психологом. Чем вы станете заниматься? В качестве работы и для удовольствия?

Дэниел похолодел, пульс ускорился. В глазах потемнело. А затем он исчез. И снова вернулся, очутившись за рулем своего «мерседеса», в промокшей от пота рубашке. Он ехал вверх по холму, направляясь к собственному дому. От него пахло сексом. Дэниел схватил сотовый и позвонил Фрэнсин. Попал на голосовую почту и взволнованно попросил ее перезвонить ему как можно скорее. Добравшись домой, Дэниел въехал в гараж и остался сидеть в машине, дожидаясь звонка.