Сергей Павлов - Избранные произведения

— Смейся и говори в полный голос. Разбудить зверя тебе не удастся. Даже если ты станешь таскать его по всему пляжу за хвост.

— Не стану, — тихо сказала она. — Поцелуй меня…

Пронзительно кричали чайки.

Шалая волна тяжко бухнула в плотный от влаги песок. Накат принес Марсане упакованный в белую пену презент — белую туфлю с левой ноги.

— Дар Нептуна, — отметил Кир-Кор.

— Дар бесполезный… А может, вторая на палубе?

— Вряд ли. Я видел ее свободный полет над канатами релинга.

Он взглянул на суденышко и пружинно поднялся. Не разуваясь (теперь все равно), поспешил в воду. Неуправляемый катамаран, снятый с мели волнами и напором бриза, отваливал в море. Самое время воспрепятствовать его вероломному дрейфу…

Мощная вспышка синего пламени остановила спасателя на полдороге. Тонкий, прямой, как струна, невыносимо яркий плазменный шнур быстро, с неприятным шипением скользил сверху вниз вдоль плоскости «румб-электро», пожирая элементное полотно, оставляя после себя трескучий фейерверк осколков несущей конструкции. Все было кончено за три секунды: вместо паруса, поворотной трубы и мачтовой арматуры на палубе торчал, дымясь, жалкий обглодыш.

— Эй, остряки! — обратился Кир-Кор к рифленому днищу зависшего над суденышком поискового дисколета с надписью на борту: «ЛАВОНГАЙ». — Неужели вам могло прийти в голову, будто под вашим прицелом можно удрать на парусной лодке? Никогда не поверю!

Борт искателя не отвечал. Рифленое днище жужжало по-шмелиному густо и ровно, — никакой иной звуковой информации оттуда не поступало. В воздухе распространилось зловоние горелого пластика. Поглядывая на Марсану, недвижно сидящую на песке в странной и, должно быть, неудобной позе, на изуродованный катамаран, Кир-Кор не спеша выбирался на берег. Молчание вооруженною монстра не удивило его. Экипаж промолчал, потому что им нечего было сказать. На его упрек им просто-напросто нечем ответить. А ему и не надо ответа. Ему достаточно знать, что на борту дисколета превосходно слышали каждое его слово.

— Что случилось? — с тревогой спросила Марсана.

— Ты видела.

Он выхватил из пены вторую белую туфлю:

— Вот!.. Стихия взяла — стихия вернула.

— Зачем они так?

— Правила у них, понимаешь, такие.

— Правила?

— Ну обычай такой. Раньше гостей хлебом-солью встречали…

— Но ведь они могли случайно попасть в тебя!

— Не подавай им идею.

— Что-о-о?!

— Да так… ничего. На борту слышат нас. Это большой поисковый «блин» спецназначения. Там фиксируют наш разговор. Каждое слово.

— Недоумки! — сказала Марсана в сторону дисколета и повертела пальцем у лба. — Вот вам мое слово.

— Не надо, Марсана. Экипаж ни при чем. Они обязаны были исполнить приказ.

— Приказ расстрелять безобидный прогулочный катамаран мирной Контурской общины?!

— Ну… не буквально. Просто они решили подстраховаться.

— От чего страховаться?

— От непредсказуемых действий нарушителя. Мало ли что…

— Кто нарушитель?

— Я. Но ты не волнуйся. Тебе незачем волноваться. — Он смотрел на утес, где ослепительно, жарко светилась под солнцем фигура крылатой богини.

— Кирилл!.. Если не секрет… что ты нарушил?

— А вот это они мне сейчас объяснят.

Над утесом стремительно выходило из разворота звено синих спецреалетов серии «финист». «Армада, — подумал Кир-Кор. — Верный признак того, что меня уважают».

Со стонущим звоном три аэромашины в тесном строю промчались над пляжем и резко ушли на «свечу», унося в зенит двойные отражения солнца на сдвоенных блистерах. Вверху строй элегантно распался, и какое-то время каждый «финист» действовал самостоятельно: два из них завертели вокруг «искателя» какую-то сложную воздушную карусель с бочками, восьмерками и полупетлями, демонстрируя эффектные маневры расхождения на встречных курсах, а третий, совершив с инспекционной, видимо, целью несколько челночных и круговых облетов подбитого катамарана, «свечой» устремился в зенит, где вновь собрал сотоварищей. В строе звена тройка «финистов» вернулась в пространство над территорией пляжа, вдруг зависла на небольшой высоте и, заметая песком глыбу слоновьей башки, быстро села.

«Имеем дело с профессионалами», — подумал Кир-Кор. Подал руку Марсане, помог ей подняться и мельком взглянул на спящего тигра. Марсана стряхнула со ступней налипший песок, молча обулась. Крышка люков аэромашины-лидера отошли от корпуса наподобие чуть приподнятых крыльев орла, и скользнули назад. Открылись люки ведомых. Несколько секунд томительного ожидания Кир-Кор ощутил, как Марсана прижалась к нему плечом.

— Что они собираются делать? — спросила она.

— Меня арестуют. Волноваться не надо. Слишком, маракас, не вовремя…

Из кабины лидера вышли двое парней. Блондин и брюнет. Одинаковые форменные костюмы — белые, с черными перетяжками в тех местах, где у людей под одеждой скрыты суставы. Перетяжки придавали фигурам макодовцев некоторую полосатость. Короткие легкие куртки были расстегнуты, но, похоже, оружия у этих парней не было. Оно могло быть у тех, кто не вышел.

Кир-Кор ощущал накопление стрессового возбуждения Марсаны. Визитерам надо бы иметь в виду деликатность ситуации…

— Остановитесь, — спокойно обронил он, когда им оставалось пройти шагов пять — шесть. Не то приказал, не то посоветовал. Парни спокойно остановились точно на том месте, где их застал спокойный приказ. У них была хорошая нервно-мышечная реакция.

Миролюбивым жестом приветствия визитеры синхронно вскинули руки над головой. Темно-синие глаза блондина недурно сочетались с римским профилем и приятным выражением мужественного лица. Профиль напарника (как впрочем, и фас) вызывал иные географические ассоциации, — генеральная ветвь родословной брюнета формировалась, должно быть, под сильным влиянием чукотского меридиана.

Блондин произнес предписанную МАКОДом ритуальную формулу встречи:

— Грагал, примите наше присутствие в вашей жизни!

— Земляне, примите мое.

— Эвгина, примите наше присутствие…

— Подите к черту, эвандр.

Мужественное лицо блондина не изменило своего приятного выражения.

— Марсана Панкратия Гай, я понимаю причину вашего неудовольствия, Лавонгайские функционеры действительно превысили свои полномочия. МАКОД обязуется расследовать инцидент и возместить Контурской общине нанесенный ущерб. В двукратном размере. Как по-вашему, Кирилл Всеволодович, я ничего не упустил?