Андрей Стригин - Подземная одиссея

- Да это же музей! - восклицает Семён.

Луч фонаря скользит по земле, останавливается на зубастом, с кожистыми крыльями, звере, изрешечённого пулями.

- Прорвался в двери, наша девушка его прикончила, - с нескрываемым уважением произносит мой друг.

- А, что снаружи делается?

- Зверья много, но потихоньку рассасывается по поверхности. Скоро нам выходить.

- Ребята, наверное, голодные, ты их накормил?

- Мы наелись, даже пуза болят, - верещит малышня.

- Скормил им все наши запасы и всю воду.

- Правильно, - успокаиваюсь я, облизывая пересохшие губы.

Женщина как тень приближается ко мне, пылающие глаза смотрят в упор, ёжусь, не привык ещё. Она суёт мне в руку холодную флягу.

- Вот спасибо, - встрепенулся я, с наслаждением пью освежающую жидкость. Это не вода, напиток из необычного вкуса растений. Жажда моментально исчезает, сила стремительно возвращается в тело.

- Здорово, - встаю на ноги, невзначай навожу луч в лицо пещерной женщине. Она раздражённо шипит, прикрывая ладонями пылающие угли-глаза.

- Ой, извини, - расстроился я из-за случайно проявленной бестактности.

Она понимает, что-то говорит, в её голосе, похожем на лай, слышатся снисходительные интонации.

Светочка вертится около неё, ей так нравится тётя. Ещё бы, она сразила летающего дракона!

Женщина млеет от внимания озорной девочки, ласково разговаривает с ней. Светочка хохочет, её забавляет её речь. Чуть позже, поборов гордость, подходит Игорь. Он сразу начинает щупать автомат, но та, смеясь, перекидывает через плечо, вытаскивает плоский кинжал и дарит мальчику. Он, с детской непосредственностью, утыкается ей в грудь. Светочка моментально надувает губки, но женщина снимает ожерелье из хрусталя, сверкнувшее восхитительным блеском, и одевает на тонкую шейку девочки.

- Сейчас ночь? - спрашиваю Семёна.

- Ближе к пяти. В городе светло. Здесь просто нет окон.

- Значит, я был без сознания пару часов.

- Около того.

- Как ты думаешь нам немедленно идти за артефактами или сначала отведём домой Игоря и Светочку? - в размышлении произношу я.

- Правильнее, конечно, домой, они вынесли столько трудностей, переживаний, сильно устали. В то же время, как представлю, что нам придётся вновь повторить весь этот путь, в дрожь бросает. У меня ощущение, эти предметы невероятно могущественны. Вдруг, действительно, от них зависит судьба нашего мира?

- Пещерный народ знает о какой-то тайне и придаёт им огромное значение, это очевидно. А ребята наши быстро освоились, - улыбаюсь я, - Игорь уже залез на крылатого ящера, а Светочка ... где она? - кручу я головой.

- Повела нашу спутницу по музею, экскурсию проводит, - тихо смеётся Семён, - всё им интересно. Я вот что думаю, вероятно, прогулка в город пещерных людей будет для наших ребят увлекательной.

- Решено, идём за артефактами, - не слишком уверенно соглашаюсь я. Но вдруг, словно кошки, поскребли душу - я насторожился, прислушался к своей интуиции - кошки вновь поскреблись, но гадить не стали, значит не всё так страшно, подумал я.

Глаза привыкают к темноте, я хорошо различаю зал, в котором находимся. По центру возвышается постамент, заваленный тяжёлыми костями, чуть поодаль, притаился череп монстра, огромный как валун - пустые глазницы когда-то видели своих жертв, кинжаловидные зубы с лёгкостью рвали плоть травоядных титанов, тираннозавр по сравнению с ним - неоперившийся птенец.

Полукругом, вдоль стены, белеют колонны. Они ссужаются к верху и увенчаны круглыми шарами. В экспрессии полёта, застыли композиции из различных сцен - худощавые всадники командуют крылатыми драконами. А у большого шара, застыла группа людей, статуи искусно вылиты из металла, эмоции чётко прослеживаются на лицах. С удивлением понимаю, они смотрят на Землю. Континенты сдвинуты, океан один, но это все, же Земля. Колонисты, догадываюсь я, в далёком прошлом они прибыли на нашу планету и быть может она стала их новой родиной. А вдруг мы их потомки? Да нет же, Дарвин сказал, мы произошли от обезьян. По его мнению, всё эволюционирует от простого, к сложному. Правда, вот досада, ни одного достоверного промежуточного звена ни у микробов, ни у растений, ни у животных, включая человека, не обнаружено. Австралопитеки, синантропы, питекантропы и прочие из их семейства, были обычными, может не совсем заурядными, но обезьянами, и хотя их выпрямили сторонники дарвинизма, подгоняя приматов под эволюционное учение, к сожалению, они передвигались так же как наши макаки, мартышки, шимпанзе. Опираясь на передние конечности, они с восторгом прыгали по веткам деревьев, держа в лапах вкусные бананы и строили обезьяньи гнёзда на деревьях, хотя ... некоторые освоили пещеры и питались мясом ... ужас какой! М-да, всё появлялось сразу, в одночасье. Гм, мы тоже появились здесь мгновенно. Я усмехаюсь мыслям, целые цивилизации живых существ, стремительно появлялись на нашей многострадальной Земле и вымирали так же быстро, освобождая место другим. Очень жаль, но нам не дано понять сложную игру Бога и его ипостасей.

С грустью иду вдоль колонн, Семён рядом, что-то возбуждённо рассказывает, но я с трудом понимаю его, меня одолевают непростые мысли.

Игорёше надоел крылатый ящер, он спешит, к гуляющей по музею, Светочке и её новой подруге. Пещерная женщина ведёт себя настолько просто, будто обычная земная тётя, прекрасно ладит с малышнёй, увидев Игоря, воинственно размахивающим кинжалом, треплет по взъерошенным волосам. Девочку, теребящую бусы, прижимает к себе. Вот удивительно, на меня до сих пор гипнотически действуют её пылающие глаза, а детям всё нипочём, ходят за ней как цыплята за мамой наседкой.

Здание музея, трёх этажное, по центру - зал, по периметру колонны. Вычурные лестницы плавно переходят на мостки, они, словно ласточкины гнёзда, прилепленные к стенам и, в их глубине, виднеются контуры дверей, но только одна или две открыты.

Экспонатов было много, но от большинства осталась в лучшем случае труха. На стенах когда-то висели картины, но только некоторые рамы из железа уцелели. Радует, что часть экспонатов из мрамора и металла, поэтому есть, на что посмотреть и помечтать о прошлой жизни, ушедших в глубь веков цивилизаций. Величественные вазы в виде цветов, удивляют своими формами и безупречной резьбой. Статуи героев застыли в поединках с доисторическими монстрами, хрупкие женщины, как живые, и сейчас пленяют своей красотой.

Всматриваюсь в лица статуй. Незнакомые черты некогда жившего здесь народа, в них есть всё, и радость, и горе, отвага, страх, и гордость, и унижение - все эмоции присущие человеку, но это незнакомая мне раса. И вдруг я обмер, из темноты словно выплывает трон из драгоценных металлов, на нём непринуждённо сидит, блистая белым мрамором, женщина царица: насмешливый взгляд, глаза из самоцветных камней, у пухлых губ властные складочки. Но я узнал её, она из моего сна, мы с ней гуляли у мелкого моря, в день заката их цивилизации.