Скотт Вестерфельд - Мятежная

— Не могу. Я слишком сильно устала.

Доктор Кейбл указала на уолл-скрин. Там появилось изображение. Как в зеркале, только крупным планом, Тэлли увидела свое лицо: опухшие веки, растрепанные волосы, измученный вид, красные царапины на щеках. Ее взгляд от этого зрелища стал испуганным.

— Это ты, Тэлли. Навсегда.

— Отключите…

— Решай.

— Ладно, я все сделаю. Только отключите. Уолл-скрин погас.

Часть вторая

ДЫМ

Не существует блестящей красоты без хотя бы малейшего отклонения от правильных пропорций.

В ПУТЬ

Тэлли тронулась в дорогу в полночь.

Доктор Кейбл потребовала, чтобы о ее задании не знал никто, даже майндеры корпуса. Перис распустит слухи — и прекрасно: в болтовню новоявленных красавцев и красоток все равно никто не верит. Но даже родителям Тэлли никто не должен был официально сообщить, что ее заставили бежать из города. Она была совсем одна, не считая маленького медальона в форме сердечка.

Она, как обычно, вылезла из окна и спустилась с крыши рядом с установкой для переработки отходов. Кольцо-интерфейс осталось на тумбочке около кровати. С собой Тэлли взяла только рюкзак и записку Шэй. Она чуть не забыла про датчик, крепящийся к пупку, и прицепила его лишь перед самым уходом. Половинка растущей луны сияла в небе. По крайней мере, не будет темно.

Специальный скайборд для дальних путешествий ждал Тэлли в тайнике около плотины. Когда она встала на доску, та почти не шевельнулась. Большинство скайбордов подавались под весом хозяина, пружинили, как доски для виндсерфинга, а эта держалась твердо, солидно. Тэлли щелкнула пальцами, и скайборд поднял ее в воздух. Ей казалось, что у нее под ногами — бетонная плита.

— Неплохо, — проговорила она, осеклась и прикусила губу.

С тех пор как десять дней назад убежала Шэй, Тэлли начала разговаривать сама с собой. Это нельзя было назвать хорошим симптомом. Ей предстояло провести по меньшей мере несколько дней в полном одиночестве, и меньше всего ей хотелось продолжать вести разговоры с воображаемым собеседником.

Скайборд плавно скользнул вперед, поднялся над набережной, потом — выше плотины. Оказавшись над рекой, Тэлли наклонилась вперед и прибавляла скорость до тех пор, пока поверхность воды не превратилась в сверкающую под ногами пелену. По всей видимости, ограничение скорости у этого скайборда не было запрограммировано — он не одергивал Тэлли и помалкивал. Наверное, ему требовалось только открытое пространство впереди, металл на земле или под ней и ступни стоящей на нем Тэлли.

А скорость была для Тэлли важнее всего, чтобы она могла наверстать четыре дня, проведенные в «чистилище». Если она появится слишком поздно после своего дня рождения, Шэй заподозрит неладное, она вполне может догадаться, что Тэлли — не просто беглянка.

Все быстрее и быстрее мелькала внизу река. Тэлли добралась до порогов за рекордно быстрое время. Когда она пересекала первый каскадный водопад, капли врезались в нее, как градины, и вызвали резкую боль. Тэлли немного распрямилась, чтобы сбавить скорость. И все же так резво она пороги еще никогда не преодолевала.

Она поняла, что этот скайборд — не игрушка для уродцев. Он был серьезным летательным средством. Спереди на поверхности доски полукругом горели огоньки, сообщавшие о работе металлодетектора, который, как впередсмотрящий на корабле, постоянно следил за тем, достаточно ли впереди по курсу железа в почве, чтобы скайборд держался «на плаву». Все время, пока Тэлли летела над порогами, огоньки горели ровно и ярко. «Надеюсь, Шэй была права, — думала Тэлли, — и на дне всех рек лежит достаточное количество металла». Иначе ее путь стал бы значительно длиннее.

Конечно, если при полете на такой скорости огоньки вдруг погаснут, у нее все равно не хватит времени приземлиться и замедлить скорость. Тогда ее путь станет значительно короче.

Но огоньки горели, а рев вспененной воды успокаивал Тэлли. Лицо обдавали холодные брызги, волнение охватывало ее всякий раз, когда нужно выгибаться и наклоняться на виражах. Поворот, еще поворот в темноте, тут и там рассеиваемой пятнами лунного света. Этот скайборд был сообразительнее прежнего, он приноровился к движениям Тэлли за считанные минуты. Она словно бы пересела с трехколесного велосипеда на мотоцикл: страшно, но волнующе.

«Интересно, будут ли еще пороги на пути до Дыма? — гадала Тэлли. — Может быть, и вправду получится приключение?» Однако в конце пути ей предстояло совершить предательство. Или хуже того: она обнаружит, что вера Шэй в Дэвида была напрасна, а это может означать… что угодно. Возможно, что-нибудь ужасное.

Тэлли поежилась и решила больше об этом не думать.

В том месте, где пороги заканчивались, Тэлли сбавила скорость и, развернув скайборд, в последний раз посмотрела на город. Он сверкал яркими огнями посреди темной долины, такой далекий, что Тэлли могла заслонить его ладошкой. В ясном ночном воздухе легко различались отдельные фейерверки, раскрывавшиеся, будто пестрые цветы. Зрелище представляло собой чудесную миниатюру. Из-за этого все, что окружало Тэлли, вдруг показалось ей намного больше. Вспененная река таила в себе громадную силу, лес был полон тайн, скрытых в темных дебрях.

Еще несколько мгновений Тэлли неотрывно смотрела на огни города, а потом сошла на берег, гадая, когда снова вернется домой.

Шагая по лесной тропе, Тэлли думала о том, много ли ей придется идти пешком. Над порогами она промчалась очень быстро — так быстро она никогда не летала. Пожалуй, но скорости ее скайборд обошел даже аэромобиль чрезвычайной комиссии. После этого скоростного броска, топая с рюкзаком за спиной и тяжелой доской под мышкой, она словно бы превратилась в улитку.

Но вскоре она увидела на дне долины Ржавые руины, и металлодетектор скайборда направил Тэлли к природным залежам железа. Тэлли скользила по воздуху над месторождением, и ее охватывали волнение и страх при виде развалин, закрывших собой половинку луны. Полуразрушенные здания окружили Тэлли, внизу проплывали искореженные мертвые автомобили. Глядя на пустые глазницы окон, девочка с обновленной остротой ощутила свое одиночество. Одинокая странница в пустом городе.

— «По горкам мчась, через пролом лети, лети стрелой», — произнесла она вслух, как заклинание, чтобы прогнать всех призраков, обитавших в Ржавых руинах. По крайней мере, смысл этой строчки не оставлял сомнений: «горки» не могли быть ничем иным, как только «американскими горками».