Коллектив авторов - Полдень, XXI век (октябрь 2011)

5. 2010-й

Ночью с седьмого на восьмое августа я почти не спала. А с утра и вовсе затрясло. Кое-как одевшись, я поняла, что накраситься не сумею. Так и поехала в аэропорт бледная, как моль. Вышагивала из стороны в сторону по залу прибытия, пока не объявили рейс из Сиднея. Я встала у входа и даже на цыпочки поднялась, чтобы скорее увидеть Ленни. Увидела. Наши глаза встретились, и я почувствовала, как слабеют ноги. Только успела подумать: «Сейчас упаду!» – как Ленни подхватил меня и прижал к себе. Уткнувшись носом в его плечо, я почувствовала, что вернулась домой…

…И проснулась. В окно по-австралийски неспешно вползало солнце, освещая копию картины на стене напротив кровати. Мы дома. Впрочем, с Ленни я везде дома – выгибает ли спину Карлов мост, отбивает ли положенное Биг Бен, сгущаются ли сладко-пряные марокканские сумерки. О разнице в возрасте я и думать забыла – вместе нам хорошо всегда, и днём, и ночью. Ночью особенно.

– Задумалась, родная? – Ленни притянул меня к себе.

– Немного, – я потянулась и прижалась всем телом. – Как же нам повезло встретить друг друга, правда?

6. 2020-й

– Мистер Бэрд, миссис Бэрд, здравствуйте. Проходите, пожалуйста, – начальник рекламного отдела сиднейской компании «Web Design, Inc» протянул Ленни руку, сдержанно поклонился Яне. – Чем могу вам помочь?

Ленни Бэрд был клиентом «Web Design, Inc» почти четверть века. Ещё с тех пор, как явился в едва оперившуюся фирму и заказал изготовить ему персональную страницу в стремительно развивющемся чуде двадцатого века – мировой сети, Интернете.

– Мы хотим сделать новый заказ, – сказал Ленни. – Несколько необычный. Даже, можно сказать, весьма необычный.

– Слушаю вас.

– Прежде всего, нам понадобятся услуги переводчика. Мы хотим, чтобы слова «картина», «лестница», «две пары» и «сниться» были переведены с английского на все живые языки мира. «Все» означает все поголовно, включая диалекты.

– Хм-м… Действительно, несколько необычно. Но, думаю, мы сможем вам помочь.

– Прекрасно, – Ленни вытянул ноги, откинулся на спинку кресла. – В нашем семейном завещании оговорён следующий пункт. После смерти обоих супругов банк будет выплачивать компании «Web Design» оговоренную сумму денег. Ежемесячно. Взамен наша персональная страница должна всплывать первой строкой в любых поисковиках, на каком бы языке ни производился поиск. Ключевые слова те же – «картина», «лестница», «две пары» и «сниться». Кроме того, компания предоставляет нам электронный адрес и выделяет сотрудника, который ежедневно будет просматривать почту. Этот сотрудник свяжет между собой мужчину, родившегося в день моей смерти, и женщину, родившуюся в день смерти моей жены. На этом функция компании «Web Design» закончится. Внятно ли я изложил?

– Вполне, – сказал начальник отдела рекламы ошеломлённо. – Вполне внятно. Никогда не сталкивался ни с чем подобным.

– Выполнить заказ в ваших силах или нам следует обратиться в другую фирму?

– Что вы! – рекламщик протестующе вскинул ладонь. – Разумеется, мы сделаем это для вас. Я свяжусь с экономистами, они посчитают, сколько будет стоить услуга.

Ленни поднялся.

– Деньги – любые, – сказал он. – Сколько бы это ни стоило.

Возможно, мы умирали в Лондоне от чумы. Возможно, защищали от ирокезов форт на берегу озера Делавэр. Или несли по улицам Парижа камни из стен Бастилии. Очень даже возможно. Я ведь тоже не всё знаю.

Сергей Соловьев

Без особых претензий

Рассказ

A

Да, в этой сцене была глубокая печаль – печаль, которую редко чувствуешь, глядя на компьютерный экран.

Сцена: в центре кадра – белый параллелепипед пластмассовой (с виду) времянки, окруженной Гималаями мусора, к ней, рыча мотором, дымя дизельным выхлопом, подъезжает могучий мусоровоз, останавливается, с подножек соскакивают, как-то уж очень бодро для настоящих мусорщиков, какие-то уж очень атлетические ребята в комбинезонах – ну конечно, все ясно, из-под комбинезонов торчат дульца автоматов, они (эти атлетические ребята) бросаются к моей времянке, четверо становятся по углам, один начинает ломиться в дверь, дверь не поддается, церемониться спецназ не любит, вскоре уже плюются пулями автоматы, во все стороны разлетаются куски пластмассы, из-под которых выглядывает серьезный, голубоватый, невозмутимый металл, ребята отступают к мусоровозу, приоткрывая его истинную натуру, сверху выдвигается башенка с крупнокалиберным пулеметом, но металл выдерживает и пули с сердечниками из обедненного урана, спецназ осторожно возвращается, присобачивает к двери заряд направленного действия, отбегает, прячется за своим бронемусоровозом, взрыв, дверь выдерживает, машина отъезжает на безопасное расстояние, теперь выдвигается турель с ракетами, залп, взрывы – пустая времянка раскрывается наконец, как цветок, показывая всему свету свою банальную сердцевину, мой скромный столик с компьютером, мойку, кофеварку.

Камера, снимающая штурм, установлена на одной из гор мусора метрах в ста оттуда. Понятно, что ваш покорный слуга в это время находится совсем в другом месте.

Это не значит, однако, что ему совсем ничего не угрожает.

Шпионаж – опасное занятие.

Как это начиналось?

С невероятной банальности. Любители черного юмора скажут – что может быть банальнее шпионажа и всяческих секретов в современном мире? А я им отвечу – что может быть банальнее мусора? В чем-то мы все будем правы, но начало начал было еще банальнее – от меня ушла жена. Студенческий брак, невозможность найти работу по запросам, финансовая дыра и все такое. Банальная депрессия вперемежку с приступами бессильной ярости. Поэтому когда мне предложили поработать диспетчером на свалке, я без долгих размышлений согласился. Не особо задумываясь, что такое современная свалка, почему мне предложили эту работу, и вообще, что мне предстоит.

Мне позвонил мой бывший однокурсник (важная социальная категория – «Одноклассники», «В контакте», «Facebook», «Linkedln»…). Сказал, что вынужден оставить теплое место и хотел бы, чтобы вместо него взяли не кого попало, а меня, его старого друга. Был настолько любезен, что зная о моем… ну, скажем так, непростом материальном положении, сам вызвался одолжить мне на первое время немного денег. Почему он хочет оставить теплое место, я не спросил – а если спросил, то удовлетворился каким-нибудь правдоподобным ответом. Откровенно говоря, я не помню – скорее всего, мы обмывали его великодушное предложение. Конечно, если бы я знал, что это прямая и наглая подстава… Впрочем, возможно, я бы все равно согласился – до такой степени мне тогда все обрыдло.