Мэрион Брэдли - Охотники Красной Луны

— Думаю, что я уже выбрал, — сказал землянин. — Может быть, это добрый знак.

Повернувшись к Клифф-Клаймеру, он спросил:

— А каким оружием ты воспользуешься?

Марш уже стал привыкать к тому, как кривится в презрительной усмешке верхняя губа мехара.

— Оружием? Мне нужно только вот это, — произнес человек-лев, выпуская из огромных лап длинные, изогнутые, острые как бритва когти, блестевшие, точно… да нет, так оно и было, когти мехара действительно покрывал металл.

«Точно зуб под коронкой, — подумал Дэйн. — Только куда опаснее».

— Я готов схватиться с любым вооруженным существом, причем оно окажется подо мной раньше, чем успеет моргнуть глазом.

Дэйн удивленно поднял бровь:

— Ну, парень, да у тебя, похоже, и боевой клич уже готов? Вот только объясни, зачем же вы тогда пользовались на корабле ружьями с нервно-паралитическими зарядами?

— Они нам нужны для того, чтобы пасти стада, — ответил мехар с презрением. — Я принадлежу к военному клану и пролил кровь врагов в сотнях дуэлей. Это… — Клифф-Клаймер фыркнул и кивнул в направлении оружия, висевшего по стенам, — для тех, кого судьба обделила природным оружием. Наши когти и зубы не сразу превратились в то, что они из себя представляют теперь… Да и ваши — тоже! А ведь вы сами сделали выбор, начав пользоваться искусственным оружием, и понимаете, чем вам теперь приходится платить за это.

Дэйн пожал плечами:

— Каждому свое… в том числе и оружие.

— Если вспомнить историю, — поспешила Райэнна, которая никогда не упускала возможности съязвить, — обезьяноподобные никогда не обладали таким уж мощным природным оружием. Нам пришлось пошевелить мозгами, чтобы найти способы защиты.

— Ну, такова ваша версия, — невозмутимо ответил Клифф-Клаймер. Определенно, его трудно было переубедить.

— Ладно, допустим, что это меня не касается, — совершенно серьезно произнес Дэйн. — Но представь себе, что на тебя пойдет охотник с длинным копьем или тому подобным оружием?

Мехар немного подумал, а потом сказал:

— Я положусь на их честь и любовь к состязаниям.

— Блажен, кто верует, — пробурчал Дэйн.

Тем временем Аратак, упорно изучавший длинный ряд оружия, явно выглядел совершенно неудовлетворенным.

— Мы народ мирный, — сказал он. — Я в оружии ничего не понимаю. Нож хорош, чтобы овощи почистить или рыбу разделать. Должен я подумать обо всем этом… — Ящер посмотрел вдаль, туда, откуда незнакомцы, смутно напоминавшие мехаров, только что ушли, оставив свое оружие. — Может, избрать самую тяжелую дубину, какую я только смогу поднять? Если учесть мой собственный вес, то я смогу проломить голову любому, кто нападет на меня. Если же у меня это не получится, что ж… выходит, таков Божественный промысел Всевышнего Яйца. И я должен окончить свои дни, найдя лютую смерть в чужой стране… Впрочем, так я скорее присоединюсь к его бесконечной мудрости. Думаю, мне и пытаться не стоит освоить хоть какое-нибудь из этих неведомых мне орудий.

Дэйн подумал, что Аратак, пожалуй, прав. Представив себе вид ящера, у которого в лапах самая тяжелая дубина, которую тот смог бы поднять, Марш решил, что если Аратак попадет между глаз хотя бы и риноцерусу, то сумеет раскроить ему череп. Трудно было вообще представить себе создание, которое Аратаку не удалось бы убить.

Бережно прижав к груди меч самурая, Дэйн обратился к женщинам.

— Мне все это кажется каким-то нереальным, — сказал он. — Фехтование там, где я живу, — спорт или игра, никто не полагается на меч, если ему приходится бороться за свою жизнь.

— Я помню, ты рассказывал, что на твоей планете было много войн, проговорила Райэнна.

— И сейчас воюют все кому не лень, но обычно стараются применять для этого бомбы, снаряды, на худой конец автоматы. Даже и штыки-то из моды вышли. Полиция пользуется револьверами чаще, чем дубинками. — Марш огорченно вздохнул и нахмурился. — В фехтовании я разбираюсь куда лучше любого среднего землянина, не державшего в руках ничего страшнее и убийственнее, чем «Wall street journel».[2]

Райэнна загрустила, повесив свою красивую головку.

— На моей планете женщины вообще никогда не воевали, даже до того, как вообще было покончено с войнами во имя благоразумия и процветания, сказала она. — Я, правда, носила с собой нож на случай нападения каких-нибудь ископаемых — вроде воров или насильников, все еще попадающихся в диких местах, — и пару раз пускала его в дело. Вернее, показывала, что он у меня есть, этого хватало, средний хулиган — существо трусливое. Вот так. Мне хотелось бы найти что-нибудь полегче…

Дэйн улыбнулся:

— Если не найдешь, то таких просто в природе не существует. У них тут есть любые — с лезвиями от шести дюймов до трех футов, и весят они соответственно от двух унций до десяти фунтов.

Райэнна наконец остановила свой выбор на длинном тонком кинжале и маленьком складном ноже, помещавшемся у нее в кармане рубашки. Застегивая на талии пояс с кинжалом, женщина вдруг замерла, часто-часто заморгав.

— Надо еще привыкнуть к мысли, что придется применить оружие против разумного существа, — сказала она и добавила: — Или к тому, что это самое разумное существо нападет на меня с чем-нибудь подобным в руках…

Райэнна принялась яростно тереть глаза, и Дэйн понял, что ее вечная бравада — всего лишь маска, скрывающая испуганное миролюбивое существо.

Он сказал:

— Будем все-таки надеяться на то, что до этого не дойдет. Наше дело выжить; если для этого достаточно хорошо бегать и прятаться, то так мы и будем поступать. Лично я вовсе и не мечтаю о драке с охотниками.

И вместе с тем Марш думал, что им просто дают возможность привыкнуть к мысли о неизбежности смертельной схватки. А это совсем не то, с чем культурному человеку легко смириться. И как бы ни утверждали некоторые, что цивилизация — лишь маска, флер, прикрывающий дикую сущность человека, все же у одних он оказывался более плотным и значимым, чем у других. Дэйн видел это сам во время своей недолгой службы во Вьетнаме: некоторые из новичков довольно быстро смирялись с мыслью о том, что должны убивать. Куда девалась вся цивилизованность, лишь только сержант-инструктор давал команду «примкнуть штык», а затем «коли»? Когда в одном подразделении оказывается слишком много таких, получается резня вроде той, что была в Сонгми, и все: мужчины, женщины, старики и даже младенцы — были умерщвлены в одночасье. Иных же новобранцев очень трудно приучить к убийству, они палят в воздух или стреляют наугад, сами не желая умирать, но вместе с тем не чувствуя в себе сил выбрать в качестве живой мишени какого-нибудь конкретного человека. Таким был и сам Дэйн.