Дэвид Герролд - Ярость мщения

– Что это? – спросил я. – Те, что похожи на поросят? Крупные либбиты?

– Сначала попробуй, – улыбнулся Рей и положил несколько кусков на мою тарелку.

– Так обычно говорила моя мать. Что это?

– Пока не съешь кусочек, не скажу.

– И это она тоже говорила.

– Ты ее ненавидел за это, правда?

Я не ответил. Не его собачье дело, кого я ненавидел, а кого нет. А может, как раз его. Я же знал, чего они добиваются – пытаются усыпить мою бдительность.

– Давай, Джим, попробуй кусочек. Мы не травим своих гостей.

Это не вдохновило, но мои вилка и нож сами отрезали кусок красного мяса.

Я ожидал, что оно будет жестким, как свиная грудинка, но мясо таяло во рту, подобно тушеной телятине, – оно было мягким и имело сильный сладковатый привкус. Я отрезал еще кусок.

– Это напоминает молодого барашка, – сказал я, жуя.

– А вот и нет. Это кроликособака. Вкусно, да?

Я задохнулся – и проглотил кусок помимо своей воли.

– Вы имеете в виду – мистера Президента?

Рей повернулся к своей соседке с другой стороны.

– Это мистер Президент? – указал он на поднос. Она отрицательно покачала головой: – О нет, это Пинки. Орри съел мистера Президента вчера ночью, на Апокалипсисе. Сегодня вечером нам предстоит избрать нового президента.

– Опять? – спросила Лули, громко чавкая.

– Лули, не разговаривай с полным ртом, – сделал ей замечание Рей и повернулся ко мне. Должно быть, я слегка позеленел, потому что он сказал: – Я тебя понимаю, Джим. Сам прошел через это всего несколько месяцев назад. Послушай… – Он накрыл ладонью мою руку, его лицо стало серьезным. – Мы создаем здесь будущее человечества. Перемены порой огорчают, Но мы сознательно идем на это, потому что перемены очень важны.

Я с трудом проглотил слюну. Запил темно-красным соком – не виноградным, но сладким и холодным. Эта пауза позволила мне тщательно подобрать слова. Взглянув на Рея, я сказал: – А если мне не нравятся эти перемены? Если я не желаю в этом участвовать?

Он покачал головой: – Ты уже участвуешь, Джим, потому что перемены неизбежны. Ты можешь только выбрать, какую роль тебе играть. Либо примкнуть к противникам перемен, иными словами, быть камешком, который несет поток, либо стать частицей самого потока. – Он похлопал по моей руке. Я подумал, не дать ли ему в зубы. Только это ничего не изменит. – Джим, выкинь из головы все, о чем ты думаешь, что знаешь и видишь, и разберись, что же происходит на самом деле. Ты сильно удивишься.

Я не ответил. Даже не посмотрел в его сторону. Уставился в тарелку и гадал, что же я успел съесть. Из чего они, например, приготовили оранжевое пюре? Из молотых насекомых? Я отодвинул тарелку в сторону. Сыт по горло!

– Можно, я пойду? – спросила Лули. Одна из кроликособак уже забирала ее тарелку. – Джим, ты хотел посмотреть мой зверинец.

– Джим еще не закончил завтракать, милая.

– Уже закончил.

Я отдал свою тарелку другой кроликособаке. Она понюхала куски мяса, жадно их сожрала и ускакала прочь.

Я медленно поднялся. Чувство было такое, словно я балансирую на острие бритвы. Я тщательно подбирал каждое слово.

– Да, Лули, покажи, пожалуйста, свой зверинец. Необходимо убраться отсюда. Немедленно.

Старый техасец по имени ТаннерсЖуткий был тип и ужасный засранец.Чуть припрет ему пердеть,Флаг повесит и давай дудеть,Чтоб понюхал его каждый американец.

12 ЗВЕРИНЕЦ

Никогда не доверяй грейпфруту.

Я успел сделать лишь пять шагов, как червь оказался за моей спиной. Еще два шага – и он вырос сбоку. Спут-пфут, моргнул он. Его глаза были огромными.

– Грраппт? – спросил он.

Я посмотрел на Лули. Затем на червя. Потом снова на нее.

– Он мой телохранитель, верно? Она важно кивнула: – Он следит, чтобы тебя никто не обижал.

– Почему-то это меня не радует. – А?

– Так, ерунда. Не обращай внимания.

Сарказм не предназначен для шестилетних девочек. Я повернулся к червю: – Ладно, пошли, Рожа. Брюхо. Колбаса. Или как тебя там?

– Его зовут Фальстаф, – подсказала Лули.

– Фальстаф? – Угу.

– Почему Фальстаф?

– Джейсон говорит, потому что он часто пукает.

– Да ну? – Я взглянул на червя.

Он моргнул и высказался своим нижним отверстием: – Платт!

Я отступил на шаг и замахал рукой.

– О Боже!.. – Мои глаза заслезились. – Кошмар! От этого даже краска со стен облезет!

– Да, – улыбнулась Лули. – Он делает это очень вонюче.

– Почему бы не назвать его просто Пердуном?

– Я никогда не скажу ему такое, – возразила Лули с округлившимися глазами.

– Почему?

– Ему это не понравится. – В ее тоне явно что-то было.

– О… – Я снова посмотрел на хторра. – Ну ладно… хорошо. Пошли, Фальстаф.

Он запыхтел, выгнул спину горбом и пополз следом за нами. Как только червь увидел, куда мы направляемся, он мирно улегся под солнышком на синей лужайке и превратился в огромный красный шмат мяса, собираясь наблюдать оттуда.

Зверинец Лули находился в здании с вывеской: "СПОРТИВНЫЙ ЗАЛ «РАЙСКИЙ УГОЛОК», стоявшем поодаль от других построек.

Едва Лули приоткрыла дверь, как мимо меня внутрь прошмыгнул один из либбитов, крупное, похожее на свинью существо с мордой в виде раструба. Он, как пылесос, принялся обнюхивать помещение, не обращая на нас внимания.

– Ее зовут Хулиганка, – сообщила Лули. – Она бегает где хочет и делает что хочет. И никого не слушается. Она любит забираться сюда и спать на полу. Заходи.

Зверинец занимал весь спортзал. Было видно, что эти люди с почтением относятся ко всему хторранскому. На трех длинных столах стояли великолепные террариумы; Вдоль двух стен рядами выстроились горшки с растениями и висели полки с проволочными клетками. Кто-то потратил уйму времени, чтобы устроить все это.

Лули включила свет, и я двинулся вдоль клеток, с любопытством заглядывая внутрь. В крайней находились три мохнатых пузыря – пурпурный, коричневый и красный. Они сбились в кучу в углу клетки.

– Если придвинуть поближе ухо или засунуть внутрь руку, то можно услышать, как они мурлычут. – Лули положила ладошку на клетку.

– Я знаю. Их называют мипами.

– Потому что они мурлычут «мип-мип», правда?

– Правда.

– Они ничегошеньки не делают, – сказала девочка. – Только едят, спят и мурлычут. А едят все подряд и очень много. Они ленивые. И невкусные. Но если полить их кетчупом, то есть можно. Ты должен попробовать. У них очень много детей – как у мышей. Мы ими кормим Орри, Фальстафа и Орсона. Орсон – это самый большой червь. Он ест все, но больше всего любит мипов.

– Конечно. Их даже жевать не надо. Лули рассмеялась, решив, что я шучу.