Рей Дель - Крушение небес

У Хансона на этот счет были сомнения. На любое колдовство найдется противодействие, а книга, которую он прочел, содержала самые элементарные сведения. Но он кивнул.

- Полагаю, с помощью ваших имен я сумею держать вас в уз-де, даже если вы сделаете самое худшее из того, на что способны. Но это не важно. Я требую свою награду!

- И ты ее получишь! Мир Сатера Карфа добр, - сказал старик. - Но нигде не говорилось, что тебе назовут эти имена сейчас. Я обещал, что ты узнаешь мое истинное имя, когда придет время, но я не уточнял, когда оно придет! Значит, тебе придется ждать, иначе договор нарушишь ты, а не я! Когда ты умрешь или с тобой произойдет что-то другое, над чем мы не властны, - вот тогда ты узнаешь наши имена, Дейв Хансон! Только тогда, слышишь меня?

Он вскинул руку, и Хансон почувствовал, что его губы онемели и он не может произнести ни слова.

- Мы обсудили твою награду, и она действительно достанется тебе, продолжал Сатер Карф. - Достанется именно так, как я только что сказал. Я согласился найти способ вернуть тебя целым и невредимым в твой мир, и это будет сделано.

Онемение начало отпускать, и Хансону удалось прошептать несколько слов.

- Что это за рай для человека-мандрагоры, Сатер Карф? Гнилое болото?

- Для человека-мандрагоры болото - рай! Но не для тебя! - В голосе старика прозвучало нечто вроде веселья. - Я никогда не говорил, что ты человек-мандрагора. Это сказал Сир Перт, который ничего не понимает в таких вещах. Нет, Дейв Хансон, слишком уж ты важная персона, даже для нас. Люди-мандрагоры всегда неполноценнее настоящего человека, а мы нуждались в уникальной личности! Тебя вызывали атом за атомом, вытягивали ид, ка и душу из твоего мира. Да, когда много мастеров волшебных дел объединят свои усилия, они смогут перенести душу! Ты - наше самое большое достижение. Нам очень тяжело это далось, мы едва не потерпели неудачу. Но ты не человек-мандрагора!

Словно тяжкое бремя упало с души Хансона. Он никогда не отдавал себе отчета в том, как угнетает его стыд от того, что он стал человеком-мандрагорой. Теперь же, осмыслив услышанное, он избавился от тревог.

- Я обещал, что мы заполним твою жизнь удовольствиями, - продолжал Сатер Карф. - У тебя будет столько драгоценностей, что хватит на приобретение целой империи. Совет готов дать тебе все это. А ты готов получить награду?

- Нет! - воскликнул Борк, прежде чем Хансон успел ответить.

Борк скорчился прежде, чем договорил свое слово, но его пальцы замысловато шевелились, и казалось, эти магические движения сдерживали чужие чары, не позволявшие ему говорить.

- Дейв Хансон, в твоем мире царили жесткие законы. Там ты умер. И там нет волшбы, избавляющей от участи вечного мертвеца.

Взгляд Хансона был прикован к Сатеру Карфу. Старик тоже смотрел на него и наконец кивнул.

- Это правда, - признал он. - Было бы лучше, если бы ты этого не знал, но это правда.

- А драгоценности, на которые можно купить целую империю? - упрекнул Хансон. - Жизнь, полная удовольствий? Все это легко пообещать, зная, что моя жизнь будет кончена еще до того, как началась! Что это за удовольствия, Сатер Карф? Открыть мне твое имя и дать почувствовать победу, а потом вернуть меня обратно в могилу? - Он брезгливо сморщился. - Я отказываюсь от пустых наград и пустых обещаний!

- Я тоже был против этого варианта, но другие голоса перевесили, сказал Сатер Карф и досадливо поднял руку. - Уже слишком поздно. Дейв Хансон, готовься принять свою награду! Властью твоего имени...

Хансон опустил руку в карман и наткнулся на шарик солнечного вещества. Он было открыл рот, но обнаружил, что онемение вернулось. Долю секунды в его душе бушевал страх, когда он понял, что не может произнести даже необходимых слов.

Преодолев смятение, он попытался облечь свои мысли в безмолвные слова. Никто не говорил ему, что заклинания необходимо произносить вслух. Это казалось самоочевидным, как закон природы, однако, насколько Дейв знал, в этом мире незнание закона могло изменить закон.

По крайней мере, стоило попробовать мысленно произнести заклинание, а если из этого ничего не выйдет, что ж, тогда придется умереть!

- Голем, я приказываю солнцу сесть!

И тут он словно кожей почувствовал, как заработал механизм планетария. Свет за окном покраснел, потускнел и исчез, а большой зал погрузился в сумрак, который рассеивали лишь несколько колдовских огней.

Речь Сатера Карфа внезапно оборвалась. Ее заглушили крики потрясенных, охваченных паникой людей. Вопросительный взгляд старика уперся в Хансона. И на лице мелькнуло что-то вроде улыбки.

- К планетарию! - приказал он. - Воспользуйтесь ручным устройством управления!

Хансон немного подождал и снова сжал солнечный шарик. Его разум был светел и ясен.

- Голем, сделай так, чтобы солнце поднималось на западе и заходило на востоке!

Многие Сатеры стояли у окон и наблюдали за происходящим. После беззвучной команды Хансона их возгласы стали еще более испуганными, чем раньше. Скоро вернулись те, кто побежал к планетарию, они кричали, что ручное управление не действует, к нему нельзя даже прикоснуться!

Планетарий, названный Големом, беспрекословно подчинялся приказам Дейва, а Вселенная подчинялась своему символу!

Сатеру Карфу стоило многих трудов успокоить перепуганную толпу, которая еще недавно была собранием величайших Сатеров в мире.

- Хорошо, Дейв Хансон, - спокойно произнес он. - Верни солнце на его орбиту. Мы согласны с твоими условиями!

- Ты их еще не знаешь!

- Все равно, - твердо произнес Сатер Карф, - мы согласны! А что нам еще остается? Если ты решил снова разрушить небо, может случиться, что во второй раз даже ты не сумеешь его починить. - Он хлопнул в ладоши, и в зале громко прозвучал гонг. - Пусть все очистят зал. Я приму твои условия с глазу на глаз!

Возражений не последовало. Минуту спустя Хансон, Борк и Нема остались наедине со стариком. Солнце пробивалось в окно, а на голубом небе появились кудрявые облака.

- Ну? - спросил Сатер Карф.

Пока он слушал, его лицо было чуть тронуто улыбкой, а в глазах, похоже, читалось удивление, хотя Хансон не видел в своих предложениях ничего удивительного.

Прежде всего он хотел остаться здесь. Для него не существовало другого места, но если бы и существовало, он все равно предпочел бы остаться здесь. В этом мире он стал тем, кем никогда не мечтал стать, и ему еще многое предстояло узнать. Он далеко ушел от того, что прочел в учебнике азов прикладной семантики. Он получил шанс овладеть всеми колдовскими премудростями и подкрепить их научными методами, принесенными с родины, и теперь перед ним открывались потрясающие возможности. Этот мир нуждается в некоторых переменах. Колдовство не должно выходить за рамки, в которых оно приносит максимум пользы и минимум вреда. Пусть люди сами добывают себе пищу и кров, а волшебники возьмутся защищать их от стихийных бедствий. Позже надо будет разработать этический кодекс...