Аллен Дж. Смит - «Если», 2000 № 05

— Вряд ли ты существуешь за пределами своих творений, — проговорила она. — Мне даже кажется, что ты нереальный.

— Но иногда реальность моих денег бывает весьма убедительной, — возразил я чисто в стиле Купона.

И тут она произнесла:

— Я хочу развода.

— Если ты еще не забыла условий брачного контракта, то после развода ты получишь всего два миллиона йен. А я дам тебе три миллиона, если ты проявишь любезность и немедленно заткнешься.

Сесилия приподнялась и села. Может, у нее под простыней припрятан кухонный нож? Как несправедливо будет умереть вместо Купона!

— Что ж, неплохо сказано, — признала она. — Но, по-моему, ты перестарался.

Повисла тишина.

— Не понял? — сказал я наконец.

— Ты действительно хорошо вжился в образ. Мне стало труднее вас различать. Вряд ли я смогу ужиться с двумя Купонами сразу, с этой образцовой командой ничтожеств. И его я так долго терпела только потому, что мне нравишься ты. Так что не становись таким, как он.

— Но я же и есть он, — робко возразил я.

— Думаю, ты запутался в определениях. Но ты точно не он.

— Тогда кто же я?

— Я гадаю уже два года. Кто ты?

— Не знаю.

— А кем ты был?

— Джеком. Джеком Куимби.

Вспыхнул свет. В комнату ворвался Купон.

— Превосходно! — взревел он. — Ты уволен, идиот!

— Нет! Ты не можешь его уволить, — воскликнула Сесилия.

— Что?! Он уволен!

— Тогда это обойдется тебе в половину всего состояния, Фред, — продолжила Сесилия. Мы оба поморщились. Никто не называл нас Фред, равно как никто не произносил фамилию Купона с ударением на первом слоге — во всяком случае, после второй встречи. — Потому что брачный контракт становится недействительным в случае супружеской неверности.

— Но я был тебе верен!

— Нет, не был, — холодно бросила Сесилия. — Когда ты послал в нашу постель своего… по сути, своего служащего-двойника, ты нарушил моногамию нашего брака. И любой судья это подтвердит.

Ошеломленный Купон умолк. Теперь до него дошла убийственная логика Сесилии.

— И отныне, если только ты не желаешь отдать мне половину всего, чем владеешь, — добила его Сесилия, — нашими отношениями командую я. И я не желаю тебя больше видеть. И хочу, чтобы Джек… защищал меня, потому что сейчас я чувствую угрозу. Уходи, потому что я испытываю сильное желание попросить Джека вытолкать тебя вон.

Челюсть Купона отвисла. Он шагнул было вперед, но потом попятился, развернулся и стремительно вышел.

Сесилия обняла меня сзади, обвив руками плечи, и прижалась грудью к спине.

— Ты ведь хочешь защищать меня, Джек?

— Если и ты станешь защищать меня.

— Договорились.

Мы упали на кровать.

Кажется, она получала наслаждение, шепча мое имя, и этот шепот, а потом и вскрик, стали идеальным бальзамом для моей души. Когда все кончилось, я ощутил себя самим собой.

— Кто ты? — спросила она, когда я лежал, положив голову ей на грудь, а она поглаживала мои волосы.

— Эмулятор. Универсальный…

— Да нет, кто ты на самом деле?

— Просто дурак, пожелавший выжить. Я много лет учился. И всегда был уверен, что именно мне повезет с работой. Проходили месяцы, потом годы. И я обнаружил, что таких, как я — миллионы. Ты хоть понимаешь, каково мне было?

— Да, — тихо и сочувственно отозвалась Сесилия.

— И я действительно неплох! Без меня он никогда не получил бы тот контракт в Майами. А теперь я не знаю, что нам делать. Ведь так больше не может продолжаться, верно?

— О нет. Он нас убьет.

Мой разум сопротивлялся этому выводу, но я знал, что она права.

— Нам придется уйти, — решил я.

— Ну, нет. Это ему придется уйти. Неужели ты действительно веришь, что он отпустит нас живыми, раз мы знаем, что он тысячи раз совершал мошенничество? Его имя — это его репутация, а его репутация — это его бизнес. Мы можем его погубить. И он никогда не допустит, чтобы мы обладали такой властью над ним.

— Тогда почему же он?..

— Как раз сейчас он об этом думает. Он наблюдал, как мы занимались любовью, и теперь размышляет над нашими словами. И приходит к выводам с той же скоростью, с какой делаешь их ты.

— И?..

— Нам пора искать оружие.

— Но…

— Если хочешь выжить, Джек, ты должен это сделать. Немедленно!

— А как же ты?

— Мне с ним не справиться, Джек. Иди.

Я медленно встал.

Оружия на корабле не было — Купон оружию не доверял. Я побрел было на камбуз за ножом, еле переставляя ставшие деревянными ноги, но сообразил, что именно туда двинется и он. А поскольку кабинет ближе к камбузу, чем спальня, то он меня опередит. Явившись в камбуз в поисках оружия, я найду там лишь его, уже с ножом в руке. Поэтому я повернулся и торопливо направился на корму, к машинному отделению, где наверняка отыщется ломик.

И замер. А что если он догадается и сам пойдет в машинное отделение, а не в камбуз?

Долгую минуту я простоял, охваченный нерешительностью. Шторм усиливался, и палуба под ногами кренилась все круче. Мне казалось, что Купон читает мои мысли и предвосхищает каждое мое решение. Наше знание друг о друге представлялось мне в виде длинного туннеля зеркальных отражений, каждое из которых чуть меньше и не такое четкое, как предыдущее.

Его почти полный контроль над моим разумом привел меня в ярость.

— Я не ты! — крикнул я.

И бросился по трапу вниз. На стене машинного отделения висел аварийный набор инструментов — кувалда, пожарный топор и ломик. Я выбрал ломик.

Перехватив его поудобнее, я заторопился вверх по трапу. Купон, несомненно, затаился в камбузе с ножом в руке…

Внезапно мою спину пронзила резкая боль. Я рефлекторно развернулся и ударил ломиком. Хотя от боли у меня потемнело в глазах, я все же увидел, как ломик угодил в голову человека, чье лицо не отличалось от моего. Удачный удар оглушил его. Я вновь замахнулся ломиком, но, наверное, мы оба потеряли сознание — помню желание ударить, но не помню, как нанес удар.

Несколько часов спустя я пришел в себя. Я лежал лицом вниз в послеоперационной подвеске и мог видеть лишь экраны внутренней связи. На одном из них появилась Сесилия.

— Джек, не волнуйся. Ты поправишься, — сказала она.

— Конечно. Я себя замечательно чувствую.

— Ты нашпигован успокоительными. Автохирургу пришлось заштопать левую почку и порванные мышцы. Через пару недель ты встанешь.

— А как же?..

— Ему конец. Ты там здорово наследил, но все уже вычищено. Я сейчас стираю память системы-уборщика.

— Он… в океане?

— На дне. Прикованный к десяти килограммам бесплатного груза.