Мэрион Брэдли - Руины Изиды

— Дал, но ведь в этом и состоит моя работа. К тому же в основном я провожу время с Мирандой, а она такая славная.

— Не слишком увлекайся ею, — мрачно заметил Дал. — Лично я с подозрением отношусь к женщинам, которые живут без мужчин. Любому нормальному человеку такой образ жизни покажется неестественным и аморальным. Мне неприятна мысль о том, что моя жена проводит время с женщинами сомнительных наклонностей. Миранда еще ничего тебе не предлагала? — Он внимательно посмотрел на Цендри. — Подумай, стоит ли доверять ей.

Наступила гнетущая тишина. Цендри поняла, о чем хотел сказать Дал.

— Твои намеки до того смешны и оскорбительны, что я даже не собираюсь на них отвечать, — резко сказала Цендри и пошла в ванную умывать руки.

"Как только у Дала язык поворачивается говорить мне такие гадости", — думала она. И в то же время ситуация ей показалась действительно подозрительной. "Миранда одинока, в отличие от сестер у нее нет подруги. Она постоянно пытается выяснить мое отношение к их образу жизни. Нет, это просто смешно, Миранда знает, что я думаю о них.

А кто, собственно, дал мне право решать, что нормально, а что — нет? И почему я обязана думать так, а не иначе? Если в обществе мужчин используют только как производителей потомства, а женщины проводят время в основном одни, то вполне естественно, что у них развивается и любовь, и привязанность друг к другу. К тому же, по их понятиям, невозможно любить того, кто считается агрессивным животным и просто собственностью, вещью. И, разумеется, там, где есть любовь и привязанность, могут возникнуть и сексуальные отношения. Гомосексуалистов я уже видела, так почему не может быть любви между женщинами? По какому праву я осуждаю и презираю их? Конечно, Далу их поведение внушает отвращение, но он и не антрополог, он не понимает особенностей их взаимоотношений. Ну и пусть не понимает, я его не виню за это, а наоборот, он достоин жалости".

В равной степени Цендри жалела и тех женщин, которые не могли иметь спутников, не достигнув возраста Ванайи, и вынуждены заниматься любовью друг с другом. "Но почему вынуждены? — внезапно осенило Цендри. — Они предпочли это мужской любви. Нет, мои предубеждения и предрассудки слишком глубоки, как антрополог я должна быть либеральнее".

Этим вечером обед прошел без Проматриарха. После неоднократных напоминаний Дала Цендри подошла к Миранде.

— Как скоро мы сможем начать исследовать Развалины? — спросила она.

Миранда опустила глаза.

— Не знаю, Цендри, об этом лучше спрашивать Проматриарха.

— Но иногда ты принимаешь за нее решения, — настаивала Цендри.

— Это не тот случай, здесь я бессильна что-либо сделать. Я понимаю ваше настроение, но, кроме как ждать решения моей матери, ничего предложить не могу.

Когда Цендри и Дал поднялись в свою комнату, Дала прорвало.

— Сколько еще они собираются держать нас здесь? — кричал он, окончательно выйдя из себя. — Почему ты позволяешь ей отшвыривать себя?

— Дал, я не могу сделать большего, Миранда сама чувствует себя очень неловко, когда я об этом спрашиваю.

— Если бы ты ей почаще надоедала, она бы заставила Ванайю разрешить нам начать работу как можно скорее. — Задевая за перегородки и чертыхаясь, он раздраженно ходил по комнате. — Если в течение двух дней мы не услышим ничего определенного, нам следует обратиться к другому Проматриарху. Как там ее зовут, Махала, что ли? Нужно постараться вбить клин между ней и Ванайей.

— Я думаю, Дал, что именно этого нам и не стоит делать, — возразила Цендри. — Мы превратим Ванайю в своего врага.

— Проклятье, — горячился Дал. — Я понимаю, что ты занимаешься своей работой, изучаешь их, а я? Я торчу здесь без дела целыми днями!

— Говори потише, — вспыхнула Цендри. — Если они услышат, это будет конец и моей и твоей работы.

Дал перешел на трагический шепот:

— Прежде всего, тебе следует думать не о своей, а о моей работе, не забывай, что ради нее мы и приехали сюда. Ее санкционировало и оплатило Сообщество, как тебе известно.

— Ванайя помогает устранять последствия землетрясения, — слабо защищалась Цендри.

— Детский лепет! Землетрясения здесь происходят так часто, что этой старухе хватит работы до гробовой доски. И я никогда не поверю, что она ползает по руинам и сама разбирает завалы. Нет, Цендри, ее поведению есть только одно разумное объяснение — не дать нам попасть на Руины как можно дольше. — Дал подошел к окну и стал угрюмо рассматривать Руины. — Ты не узнала, почему они называют это место "Нам-указали-путь"?

— У меня не было возможности спросить об этом, — ответила Цендри.

Дал удивленно посмотрел на жену.

— Да ты что?! Я поражаюсь тебе, ты целыми днями таскаешься с этой Мирандой. Да о чем ты, собственно, с ней треплешься?

— В общем-то, ни о чем. — Цендри вздохнула. — Во всяком случае, Дал, наши разговоры едва ли будут тебе интересны.

Это было чистейшей и неприятной для Цендри правдой, Далу было безразлично все, что Цендри узнавала об этом мире. Все его стороны жизни не имели для Дала абсолютно никакого значения, и Цендри давно поняла это. Внезапно ее охватило такое сильное чувство негодования и ненависти к Далу, что она еле сдержалась, чтобы не запустить в него чем-нибудь.

"Что он от меня хочет? Чтобы я умилялась и прыгала от восторга, глядя на эти чертовы Руины, а сам он будет презирать мою работу и унижать меня?"

Дал направился в альков и лег.

— Ты спать не собираешься? — спросил он.

— Попозже, — ответила Цендри, отворачиваясь от него.

Дал вскочил.

— Это нечестно, Цендри! Мы приехали сюда не затем, чтобы изучать ископаемых!

— Я понимаю, — вздохнула она. — Извини, Дал, завтра я попытаюсь встретиться с Ванайей и узнать, когда мы сможем начать работу на Руинах. И если она опять будет юлить, тогда мы обратимся за помощью к другому Проматриарху.

— Верховный Матриарх еще не пришла в себя? — спросил Дал уже спокойней.

— Нет, — ответила Цендри. — Боюсь, как бы нам не пришлось ждать, пока она не поправится или не умрет.

— Еще лучше, — проворчал Дал. — А если к власти придут те, кто не хочет, чтобы Руины исследовались? Мне кажется, нам следует просто начать работу на свой страх и риск. Сообщество должно знать, кто оставил эти Руины, — Строители или какая иная цивилизация.

— На это я не соглашусь, — возразила Цендри, убирая свои записи. Она не могла вести их, когда Дал стоял рядом и досаждал ей одним и тем же. "Похоже, есть только одно средство утешить его уязвленную гордость. Да, это единственное, что ему доступно, и нет ничего удивительного в том, что в постели он так старается. Он полагает, что, владея моим телом, он тем самым унижает этот мир". Но Цендри уже устала от любви мужа, она ей надоела, и чем назойливей становился Дал, тем противнее становилась Цендри его любовь. Она пыталась отстранить его от себя.