Дмитрий Колосов - Крысиный Волк

— А ну-ка, ступай туда, и чтобы я тебя больше не видел и не слышал. Тебе здесь вообще нечего делать!

К моему удивлению, Баас не стал спорить. Похоже, выкинутый мною номер подействовал на его воображение. Он и впрямь отошел подальше от меня, уселся на мат и просидел на нем до самого конца отведенного нам времени, причем я постоянно ловил на себе его внимательный взгляд. Когда ж настало время расходиться по боксам, он зловеще процедил:

— А все же я вырву твое птичье сердце!

Хранитель был далеко, и потому на этот раз у меня достало времени на роскошную фразу:

— Я не столь кровожаден. Я просто кастрирую.

Баас с злобным рычаньем придвинулся ко мне, но напасть не решился. А я, довольный собой, расхохотался. Ну а потом я потребовал, чтобы меня отвели к доктору Ханне Оуген. После маленькой победы я испытывал настойчивую потребность пообщаться с психоаналитиком. Образ рыжеволосой женщины будоражил мое воображение.

Глава 11

Ханна была на месте, словно ожидала моего визита, а возможно, ей просто положено было все эти дни быть у себя. При моем появлении она поднялась из-за стола. На ней был тот же салатовый халат, подчеркивающий роскошные линии зрелой фигуры, рыжие волосы были стянуты в пучок. Кивком головы велев хранителям выйти, Ханна перевела взгляд на меня. Надеюсь, теперь я производил куда более выгодное впечатление, чем во время предыдущей встречи. По крайней мере мне очень хотелось на это надеяться. Я сложил губы в скупую мужественную улыбку и расправил плечи, тут же поймав себя на том, что неосознанно копирую движения Бааса. Это слегка рассмешило меня, но не произвело никакого впечатления на очаровательную докторшу.

— Раздевайтесь! — велела она.

— Это обязательно? — полюбопытствовал я, едва удержавшись от того, чтоб не прибавить к вопросу фривольное «кошечка».

— Да.

Я не стал спорить и сбросил комбинезон, что доставило мне определенное удовольствие. Все же человек порочен по своей натуре, и время от времени его порочность вырывается наружу. Мое мужское естество мгновенно ожило. В последние дни под влиянием усиленной кормежки, общего прилива сил и сферовнушений оно вообще вело себя достаточно бурно. Ханна сделала вид, что ничего не замечает.

— Ну что же вы, Боурен? Садитесь! «Ах ты, сука!» — подумал я про себя, вежливо поправив вслух:

— Бонуэр, с вашего позволения.

Естество, оскорбленное столь пренебрежительным отношением, обвисло, приняв жалкий вид.

— Извините, Бонуэр.

Женщина попыталась компенсировать свой промах ласковой улыбкой, на которую я не очень-то купился. Я не любил, когда меня путали с кем-то другим. Я не любил, когда мое имя путали с иным именем. Я имел на это право. Ведь меня звали Дипом Бонуэром, и я был преступником номер один. Кроме того, у меня возникло ощущение, что рыжеволосая стерва сделала это нарочно.

Придав лицу оскорбленное выражение, я уселся в кресло. Ханна принялась опутывать меня ремнями и проводами. Ее запах, невольные прикосновения одежды возбуждали, и мне было не так уж легко оставаться спокойным. Впрочем, как и в первый раз, это не очень удавалось. Ханна тоже начинала волноваться, я чувствовал это по ее участившемуся дыханию. Наконец она покончила со своим занятием и села за стол.

— Итак, какие у вас проблемы?

— Никаких, — честно признался я.

Ханна удивилась или сделала вид, что удивилась.

— Зачем же вы пришли?

— Повидать тебя.

— Понятно. — Ханна внимательно посмотрела на меня и тут же отвела взгляд в сторону. — К твоему сведению, ты не первый, кто испытал подобное желание.

— И везде-то я не первый! — пробормотал я.. — Не везет!

Ханна засмеялась. Мячики упругих грудей слегка подпрыгнули вверх, усиливая мое волнение.

— Скажи, Бонуэр, ты извращенец?

— О чем ты?

Наши взгляды, встретились, и Ханна тут же отвела глаза.

— Тебе доставляет удовольствие, когда на тебя, на обнаженного, смотрит женщина?

— А тебе?

Ханна на мгновение задумалась.

— Смотреть на обнаженного мужчину? Может быть, но не на тебя. Ты не слишком привлекателен.

— Спасибо за откровенность, — только и нашелся пробормотать я. Что же, сказано было немного обидно, зато честно. Я попытался скрыть обиду за развязной улыбкой. — Жаль. Твои страстные взгляды меня так волнуют! Впрочем мне доставляет удовольствие само присутствие женщины. В последнее время мне приходилось общаться с ними не слишком-то часто.

— Я понимаю. — Ханна вздохнула. — Стоило бы отправить тебя обратно в камеру, но мне жаль тебя, Бонуэр, и потому я позволю тебе побыть здесь. Но мы будем говорить.

— Конечно, доктор! Но о чем? — Я попытался придать голосу фривольные нотки.

— Не об этом. Я уже говорила, что ты мне неинтересен. Говорила или нет?

— Нет, — отрекся я.

— В таком случае я говорю это сейчас. И беседовать мы будем только о тебе и больше ни о чем.

— Валяй, — разрешил я, ничуть не огорченный подобным поворотом событий. После этого я завозился, пытаясь устроиться поудобней.

Ханна уловила мое настроение и предупредила, строго взглянув на меня:

— Только постарайся быть серьезным.

— Еще один эксперимент на мышах?

— В каком-то роде. Но это не для них, а для меня. Понимаешь?

— Стараюсь.

— Хорошо. — Ханна поправила волосы, убрав упавшую на глаза прядь, и повернулась к экрану. — Скажи, только честно, почему ты решился участвовать в игре? Неужели ты не понимаешь, насколько это опасно?!

— Прекрасно понимаю.

— Почему же, в таком случае?

— Свобода, — просто сказал я, припоминая, что мне уже приходилось отвечать на этот вопрос.

— И все?

— Да.

— А твоя жизнь?

— Она стоит меньше свободы.

Ханна задумалась и после паузы спросила:

— А твои товарищи… Они рассуждают так же?

— Примерно. Правда, у некоторых из них есть иные интересы.

— Какие, например?

— Кое-кто любит деньги, другим нравится убивать.

— А тебе?

— Мне нет.

— Почему же в таком случае ты убивал?

Я попытался пожать плечами, чему воспрепятствовали ремни.

— Так вышло.

— А хочешь знать, что думает об этом Толз?

При упоминании имени начальника тюрьмы у меня пересохло в горле, но я постарался сохранить невозмутимость.

— И что же думает по этому поводу начальник Толз?

— Что ты никого не убивал.

Я улыбнулся, чувствуя, что улыбка вышла кривой.

— Как это так?

— Ты оговорил себя или тебя заставили. Он сказал, что ты не похож на убийцу. Да и мои наблюдения свидетельствуют о том же.