Анатолий Радов - На поверхности (сборник рассказов)

Амр выпустил короткую очередь в грудь спящего белоруса и навёл винтовку на Миху. Миха тяжело дыша, безнадёжным взглядом смотрел на амра. До винтовки не дотянуться, да и сил не хватит, чтобы её поднять. Он зажмурился, и стал ждать тьмы. Тьма и всё, думал он. Ни боли, ни страха, ни мыслей, только всепрощающая и ничего не требующая тьма. Навсегда. На миллиарды миллиардов лет. На его глазах навернулись слёзы. Стало жаль себя, Лену, белоруса, Алексеича. Ну, стреляй же, хотел крикнуть он, но в лёгких не было ни капли кислорода. Силы стремительно покидали его. В ушах появился противный, нарастающий звон, во рту солёный привкус и он на секунду провалился в пустоту, но тут же вернулся. Где же тьма? – изумленно подумал он и открыл глаза.

Молодой амр лежал на животе, уткнувшись лицом в железный пол, и дёргался в конвульсиях. На его спине, воткнув ядовитые отростки – хелицеры в район сердца, стоял огромный паук. Тот, с коробки с провиантом, почему-то подумал Миха. Паук вытащил хелицеры из спины амра, и неуклюже повернувшись, посмотрел на Миху. Теперь моя очередь, понял Миха.

– Мы не хотели никого убивать – услышал он голос прямо в голове – Мы только хотели помочь вам, но не успели. Все ваши погибли.

– А амры? – сдавленным шёпотом спросил Миха. Сил на то, чтобы удивляться у него уже не было

– Они плохие. Они убивали нас, и мы ни одного из них не оставили в живых. Но мы не хотим убивать.

– А как же мухи? – глупо спросил Миха, вспомнив, как там, на Земле в детстве ловил мух и бросал их в паучью сеть, испытывая при этом завораживающее чувство ужаса.

– Мы обрели разум, и он подсказал нам, что любая жизнь священна и потому неприкосновенна.

Миха посмотрел в глаза пауку. Да. Это тот, с коробки.

– А как же я? Я ведь живой. Значит ни все наш…

Миха задохнулся на полуслове и повалился на бок. Лёгкие уже не работали, Миха не знал, что в каждом сидят по две пули, но догадался, что он умирает, и уже ничто не поможет ему. Он вдруг успокоился, ему стало легко и не страшно.

– Мы знаем, куда вы летите, и мы закончим вашу миссию. Мы установим контакт, но только от своего имени. Извините. Вы слишком жестокие существа, владея разумом, вы всё же убиваете себе подобных. Вы забыли, что жизнь – это добро… – слова смешались в Михиной голове в кучу, он едва уловил их смысл, и ему захотелось что-то ответить, что-то важное, что-то оправдывающее людей, но к нему уже пришла ничего не требующая и всепрощающая тьма.

Наблюдатель

Старик с самого начала показался мне странным. А потом он заговорил.

– Да, это тело старо. Слишком старо – начал он, по-старчески причмокивая – Но оно знавало и лучшие времена. Крепкое сердце, легко перекачивающее кровь, сильные руки и ноги, мозг, неустанно работающий на свои положенные три процента. Я долго поддерживал его в таком состоянии. Но его жизненные силы не бесконечны – старик тяжело вздохнул.

Я взглянул на дорогу уходящую к горизонту. Автобуса не было. Ну вот, на этой зашарпанной остановке, далеко от города, мне придётся выслушивать бред давно выжившего из ума старого человека.

– Да и мы, жители Вэсты не всесильны – старик грустно хмыкнул – Да, да. Вы думаете, я выживший из ума старикашка. Телом да. Хотя, если быть точным, я не есть это тело. Я наблюдатель.

Пришлось достать сигарету и закурить. Мне стало как-то неловко за него, а когда мне неловко, я курю. Лучше бы он молчал.

– Да, да. Я наблюдатель с Вэсты. Мы, если можно так сказать, самая развитая цивилизация в этой Галактике – старик вновь хмыкнул, но теперь с сарказмом – И мы взяли на себя право наблюдать за другими. Всё как у ваших писателей – фантастов. Если цивилизация представляет опасность, мы меняем вектор её развития. В тяжёлых случаях просто уничтожаем. Ох, и почитал я ваших фантастов. С ума сойти – старик неопределённо махнул рукой.

– Мастера они наговаривать на себя – старик улыбнулся – А с этими контактами. Пишут, совсем не зная о настоящем положении дел. То у них пришельцы захватывают Землю, то наоборот, оказываются друзьями, и помогают изо всех сил. А ведь никаких контактов не будет. Мы давно контролируем этот вопрос. Ни один представитель другой цивилизации не высадится на вашу планету – старик покачал головой.

– А если бы они высадились… Вы думаете, они будут воевать? Или помогать вам? Война сделает эту планету одной из тех, которых в Галактике полно. Слой смога вместо голубого неба, отсутствие флоры и фауны, искусственный кислород. А помогать… С чего? Кто вы для них? Просто конкуренты. Они с лёгкостью обведут вокруг пальца ваши три процента, и вы даже не заметите, как исчезнете с лица своей планеты – старик неловко пошевелился.

– Да, это тело старо – пробурчал он – Очень жаль, что вы так быстро стареете. Вы знаете, почему мы взяли вашу планету под охрану?

Я из вежливости помотал головой. А в принципе какая разница, что он говорит. Пусть. Мне не жалко.

– Я был наблюдателем на восемнадцати планетах. И я общался с другими наблюдателями. Такой планеты, как ваша, в Галактике давно уже нет – старик на секунду задумался – Да, нет. И в принципе многие цивилизации хотели бы отобрать её у вас. Но мы не дадим.

Старик закашлялся. Я вновь посмотрел на дорогу. Где же этот чёртов автобус?

– Самое удивительное, что вы считаете себя плохими. И ваши писатели – фантасты вам это убедительно доказывают. Войны, убийства, ядерное оружие. Вот-вот наступит Армагеддон. Какая чушь. Да если бы они увидели другие планеты. Ваши войны, и ваша так называемая жестокость, плюшевые игрушки по сравнению с тем, что твориться в Галактике. Вы просто образец гуманности. Ваше оружие предназначено для того, чтобы убить. На Лаусе оружие не убивает, оно несёт боль. Боль парализует противника. А после сражения, избежавшие страшной участи живьём поедают парализованных. Я был там наблюдателем, и планета Лаус была определенна мною, как неопасная. А ядерное оружие. Восемьдесят процентов цивилизаций погибает через пять лет после его изобретения. Те, кто начинает его использовать, уже не могут остановиться. Мощь и жажда власти помрачает их рассудок. Мы до сих пор не можем понять, как вы смогли остановиться после Хиросимы. Это загадка для всей Галактики.

Старик снова задумался. Я выбросил окурок и сразу же закурил следующую. Чувство неловкости, чёрт его дери.

– А ваши попытки защитить от вымирания диких животных. Ни на одной планете нет подобного. Считается само собой разумеющимся, что неконкурентоспособные виды должны исчезать, уступая место более приспособленным – голос старика сделался заинтересованным – Зачем вам это? – спросил он.

Я пожал плечами и глубоко затянулся. Главное не отвечать, подумал я, иначе потом не отвязаться.