Татьяна Грай - Подкидыши чужих галактик

- Но разве обстоятельства создаются не людьми? - удивился Ольшес.

- Разумеется, нет, - сразу ответила Ласкьяри. Но, сделав паузу, уточнила: - Впрочем, я не исключаю, что это может быть верно для вас. Возможно, ваши обстоятельства создаете вы сами. Но мы зависим от природы.

- От природы?

Ласкьяри внимательно посмотрела на собеседника. Что-то ей не понравилось в тоне, которым были повторены ее слова. Что-то насторожило девушку, что-то заставило ее как будто бы даже испугаться... и Ольшес двинул ферзя:

- Скажите, а что это за праздник состоится в ближайшем будущем? И почему нам ничего не говорят о нем?

Девушка остановилась. Отвернувшись от Ольшеса, наклонилась, сорвала цветок, повертела его в тонких пальцах, сосредоточенно рассматривая. Наконец, взвесив невысказанное, оценив намек, спросила:

- Каковы ваши служебные функции, господин Ольшес?

- О, мне кажется, Ласкьяри, вы принимаете меня за фигуру куда более важную, чем я есть... Я всего лишь забочусь о безопасности господина консула и остальных сотрудников. Как Гилакс заботится о безопасности господина Правителя.

И снова что-то промелькнуло в голосе второго помощника, и это что-то заставило Ласкьяри сказать коротко и четко:

- Гилакс - начальник тайной службы. А вы?

- Ну... - протянул Ольшес, - ну... Я тоже вроде того, только вся моя служба состоит из меня самого. Так вы ничего не сказали о празднике.

Вместо ответа Ласкьяри протянула руку и откинула полу куртки Даниила Петровича. И прикоснулась пальцами к серебристой трубке, висящей на поясе второго помощника.

- Это и есть ваше оружие? Покажите. Как это называется?

Ах, если бы консул видел это!..

Ольшес спокойно отцепил бластер от пояса и протянул девушке.

- Смотрите.

- Я хочу знать, как им пользоваться.

- А вы не хотите сначала задать вопрос - почему мы отказываемся вообще говорить с вами об оружии, несмотря на то, что вы, точнее, ваш отец и господин Правитель, не раз уже обращались к этой теме?

- Господин Ольшес, - улыбнулась девушка, - давайте перестанем играть в прятки. Вы никогда не дадите нам оружия - я имею в виду, в масштабах межпланетного обмена. Мы - дикари, я прекрасно это понимаю, и если в наши руки попадут ваши стреляющие игрушки, мы можем просто и быстро перебить друг друга. Но ведь сейчас мы с вами говорим совсем о другом, не так ли?

- В таком случае, - сказал Ольшес, - начнем с мер предосторожности. Вот эта красная кнопка, - он показал на кнопку, утопленную в рукоятку бластера, - предназначена для уничтожения оружия. На тот случай, если нет другого выхода. Потому что ни при каких условиях наше оружие не должно попасть в руки ваших военных. Но...

- Но человек, нажавший кнопку, погибнет? - спокойно уточнила Ласкьяри.

- Да.

- Научите меня стрелять.

Два дня, а точнее, две ночи спустя, в темноте, бесшумно и осторожно, из Столицы выскользнул консульский автомобиль и понесся по шоссе в сторону Желтого залива - с такой скоростью, которая вряд ли могла даже присниться его конструкторам. За рулем сидел инспектор Даниил Петрович Ольшес, а рядом с ним - дочь первого министра Тофета госпожа Ласкьяри.

Первым заговорил Ольшес.

- Ласкьяри, вы не могли бы мне объяснить, почему в тот день, когда вы принесли нам пропуска в Столицу, вы нас вывели через сад? И почему за нами постоянно следили во время прогулки?

- Вот как? - Ласкьяри повернулась и всмотрелась в Ольшеса, пытаясь увидеть выражение его лица, но было слишком темно. - Вы заметили? Значит, этих людей нужно уволить.

- Нет-нет, - поспешил объяснить второй помощник консула. - Заметил только я, я один, и не потому, что они плохо работали.

- А... это другое дело. Но вас сопровождают на каждой прогулке. Обычная мера предосторожности.

- Не лгите.

Ласкьяри тихонько засмеялась.

- Господин Ольшес, я не знаю, как себя чувствуют другие в вашем присутствии, но мне с вами говорить легко. Мне нравится, когда меня понимают сразу и однозначно, и мне кажется - не сочтите за проявление повышенного самомнения, - мне кажется, что и я понимаю вас. Во всяком случае, в главном.

- В таком случае вы должны ответить.

- Разумеется. У нас есть... как бы это выразить поточнее... Группа людей, которые хотели бы захватить вас. Им все равно, как идти к цели.

- И они намерены предъявить ультиматум Правителю?

- Не Правителю. Федерации. Вашим соотечественникам. Вы ведь... ну, эта ваша идея добра, она так хорошо выражена в ваших фильмах, что эти люди сделали вывод: если вы будете в их руках, то Федерация даст все, что угодно, лишь бы выручить землян из беды. Именно те люди ждали вас на площади в тот день.

- И уж конечно, они потребовали бы оружие?

- Я же говорила, что мы с вами понимаем друг друга.

- Но зачем оно им?

- Это трудно объяснить прямо сейчас, господин Ольшес. Но, думаю, через некоторое время вы сами все поймете. После нашей поездки.

- Возможно, возможно... Я вот о чем хотел бы вас спросить, Ласкьяри. Вы - лично вы - считаете, что их цель разумна? Вы ведь наверняка знаете, в чем она состоит, да?

- Знаю. Что касается разумности... ну, может быть, кое в чем они и правы. Давайте и об этом поговорим позже, хорошо?

- Хорошо. Но неужели только заговорщики изобрели такой оригинальный ход - получить оружие путем захвата заложников? В правительстве никто не додумался до того же самого?

- Не исключено.

- Так. Ну, а заговорщики, наверное, желали бы с помощью нашего оружия захватить власть в Тофете. А право такое у них есть?

- С вашими бластерами они прекрасно обошлись бы и без права на власть.

- Вас не затруднит объяснить мне смысл этого выражения?

- Не затруднит. Только попозже. Впрочем, мне почему-то кажется, что вы и сами давно все знаете. А если нет - то, надеюсь, узнаете очень скоро.

- Я тоже надеюсь.

Небо впереди, над холмами, начало светлеть, переливаясь бликами, отдаленно напоминающими северное сияние, - но гораздо больше это было похоже на таинственный зеленоватый свет, заливающий "Вид Толедо". Ольшес, не задавая пока вопросов, искоса посматривал на девушку, сидящую рядом с ним, - в бледно-зеленом свете, рассеивающемся вокруг, Ласкьяри выглядела еще моложе, и в то же время старше, и Даниил Петрович никак не мог сообразить, отчего возник такой странный эффект. Ласкьяри замерла, напряженно вглядываясь в горизонт, и казалось, временами даже переставала дышать.

Наконец Ольшес спросил шепотом:

- Что это светится?

Ласкьяри вздрогнула и, не повернув головы, ответила - тоже шепотом:

- Желтый залив.

- Почему?

- Молчите. Увидите сами...