Игорь Росоховатский - Загадка «акулы». Научно-фантастические рассказы

…Рим. Стайеру Левицкому вручают золотую медаль, а Дрю, занявший лишь восьмое место, с плохо скрытой завистью наблюдает за ним.

…Едкий горячий дым вползает в глаза, в рот, в нос. Когда огонь доберется до кормы, вспыхнет нефть.

Команда делает все, что может, но огонь укротить невозможно.

Выскочивший из рубки радист орет во все горло;

— Держись, ребята! Русские китобои идут на помощь!

Огонь и дым, красное и черное постепенно вытесняют все другие цвета…

Три шлюпки причаливают к судну, и на палубе появляются русские матросы.

В это время с левого борта раздается первый взрыв. Столб огня, ровный, как свеча, вонзается в небо, затем разрастается в клокочущую черно-багровую тучу.

— Нефть! — звучит вопль, и невозможно узнать, кто это кричит..

Нечем дышать. Дрю обеими руками рвет ворот и падает на палубу.

Его кто-то подхватывает. Дрю открывает глаза.

«Всеволод Левицкий!»

Русский чемпион тащит его сквозь огонь.

Затем Дрю видит горячий обломок мачты и теряет сознание…

Очнувшись в приморской клинике на второй день, он узнает, что отделался сравнительно легко: ожог второй степени и перелом руки. У его спасителя дела безнадежны. Левицкого придавило обломком мачты, раздробило ребра. Пришлось удалить правое легкое и часть левого. Обгоревшие пальцы на руке — это уже мелочь. Врач оказал:

— Вряд ли выживет…

Перед уходом из клиники Дрю удалось пробраться в палату русского. Он увидел лицо, словно вылепленное из желтой и синей глины. На простыне безвольно лежала широкая рука, на которой не хватало двух пальцев.

Спелые апельсины тяжело шлёпнулись на пол из кулька и покатились в разные стороны…

Чтобы полностью восстановить здоровье и силы, Дрю понадобилось немало денег. И тут подвернулся этот необычный тренер доктор Лунквист со своей экспериментальной программой и контрактом, по которому Дрю, по сути, становился его собственностью, подопытным кроликом. А у моряка не было выхода…

Свою программу доктор Лунквист изложил Дрю в самом начале опытов:

— Тебя не должна угнетать мысль, что ты служишь подопытным кроликом, мой малычик. Кролики, морские свинки, собаки принесли человечеству гораздо большую пользу, чем многие люди, бесполезно растратившие жизнь. В конце концов все мы — только подопытные кролики, и цели того, кто проделывает над ними эксперименты, нам неведомы. Так что ты еще в лучшем положении, Дрю.

Моряк кивал головой. Ничего не скажешь — Лунквист умеет мягко стлать.

— Если тебе придется трудно, не думай, что я варвар, изверг, садист. Для моих опытов нельзя использовать собак или обезьян, потому что стимуляторы, с которыми я экспериментирую, близки к сигналам мозга, а шифр сигналов человеческого мозга отличается от обезьяньего и собачьего. И мне очень жаль, что приходится использовать тебя, а не обезьяну.

— К тому же обезьяна и стоила бы дешевле, — усмехнулся Дрю.

— Я ничего не хочу скрывать от тебя, — продолжaл Лунквист. — Я знаю, ты умный парень и поймешь, что цель моих опытов — великая цель. И ты вместе со мной служишь ей. Слушай же внимательно и постарайся запомнить то, что я сейчас скажу. Все в нашем бренном мире колеблется. Колеблются горы и долины, наши сердца, каждая молекула нашего тела. От того, как колеблются молекулы, зависят основные свойства ткани, органа, организма. Когда мы научимся управлять колебаниями молекул, мы научимся управлять своим телом и его жизнью. Сегодня в моих слабых руках уже есть орудие, с помощью которого я могу усиливать и тормозить колебания молекул живых клеток. Это оружие — электромагнитные импульсы.

Лунквист посмотрел на своего «кролика», и Дрю кивнул головой. Он тогда еще не все понимал в раосказе Лунквиста, но ему было забавно наблюдать, с каким волнением этот холодный жестокий человек излагает свою программу. Что ж, у каждого — свои заблуждения. Хорошо, если они способны волновать.

— С помощью таких импульсов наш мозг управляет организмом. Когда ты только думаешь о предстоящей опасности, твои мышцы непроизвольно напрягаются, а чувства обостряются. Почему? Это мозг послал сигналы определенным группам клеток, усилил колебания их молекул, возбудил их, создал дополнительные потоки электронов, дополнительную энергию. Эти сигналы и сложны и просты, как знаки алфавита. Но они могут оказать самое разнообразное действие в зависимости от их комбинаций и от того, куда посланы, в какое время. Если знать этот алфавит, код сигналов мозга и научиться посылать их определенным органам и участкам ткани, то можно использовать их в качестве стимуляторов — усилить или затормозить работу желудка, печени, сердца, изменить их режим. Это открывает неограниченные возможности. Но мы находимся только в начале пути… Я надеюсь, ты кое-что понял, Дрю. Остальное поймешь позже.

И Дрю действительно впоследствии понял, вернее, ощутил все то, о чем говорил этот непонятный, рассудительный и хитрый человек, у которого, однако, была великая страсть. Он ощутил это, когда корчился в судорогах на манипуляционном столе, опутанный проводами.

В зависимости от того, куда Лунквист присоединял провода и какие импульсы посылал, у Дрю то наступали удушье и судороги, то выступал обильный пот, то, наоборот, он чувствовал небывалый подъем сил и волчий аппетит. Иногда он приобретал способность чувствовать тончайшие запахи или улавливать малейший шорох.

Действие одной из групп стимуляторов Лунквист решил проверить на соревнованиях.

…Дрю слышит команду и занимает свое место на старте рядом с русским. Его взгляд скользит по руке соседа. На ней все пальцы…

Может быть, тогда в палате у Дрю была галлюцинация? Но в таком случае и газеты врали;…»ампутированы правое легкое и половина левого, два пальца…»

«Безногий русский летчик мог танцевать и водить самолет», — вспоминает Дрю и думает: Искусственные легкие?»

Нет, они применялись при операциях, но их не oставляли на всю жизнь. А пальцы?

Дрю услышал выстрел из спортивного пистолета, и ноги автоматически начали бег. Он плохо стартовал, но впереди — шесть миль.

Волнение постепенно проходило. Маячила белая майка того, кто шел под именем Левицкого.

«Русские способны на чудеса, но человек с половиной легкого никогда не станет стайером».

Дрю чувствовал мышцы ног. Они работали в привычном ритме. И в такт ритму дыхание, наконец, установилось, стало спокойнее и глубже. Один вдох на семь сокращений мышцы, один выдох на девять.

Кислорода достаточно, запасы гликогена в печени, благодаря стимуляторам, очень велики. «Ты побежишь с таким же зарядом в печени, как гепард, — говорил Лунквист. — Ты — мое ружье, мальчик, и ты не должен промазать. Чем больше гликогена сгорит, тем больше электричества получат мышцы». Дрю улыбается… А воля к победе? Лунквист утверждал, что есть и стимуляторы воли.