Ольга Черных - Предел совершенства

Я получила свой поднос из трёх блюд и направилась к нашему столику. Издалека я заметила довольную улыбку Трис, и я не смогла не ответить тем же. Она выдохнула с облегчением. Я её не подвела.

— Привет, — сказала она и чмокнула меня в щёку так незаметно, что я сама не увидела, а только почувствовала тепло её губ. Давно я ни с кем так близко не здоровалась. Не дав мне ответить, Трис продолжила, — ты пришла, потому что мне поверила или потому что не прочитала мою записку?

— Я прочитала и избавилась от неё, как ты просила, — ответила я и поставила свой стул поближе к Трис, чтобы мы могли спокойно поговорить. В столовой не так шумно, как хотелось бы, но все заняты едой или короткой беседой друг с другом, поэтому вероятность, что нас подслушают, мала.

— Я в тебе не сомневалась, — сказала Трис, пробуя свой суп, чем вызвала у меня аппетит. И когда эта девочка с тугим хвостиком успела повзрослеть? Меня в семнадцать лет даже одна мысль о серьёзных отношениях с парнем пугала. И всё равно я умудрилась обжечься…

— Сколько у нас времени? — спросила я и тоже принялась за еду.

— Час, как и всегда, — Трис поняла намёк, расправила плечи и стала шёпотом рассказывать свою историю, — я теперь живу в Далласе, по другую сторону фабрики. Когда мой срок пребывания в Корпусе закончился, мистер Грин предложил мне два варианта с одинаковым исходом: переехать в Даллас одной или с родителями, но при условии, что я продолжу работу на заводе.

— То есть получается, что ты не можешь вернуться в свой родной город? — я чуть ли не подавилась супом, когда услышала жёсткий ультиматум.

— Нет, — в голосе Трис я не услышала ни капли сожаления, здесь она обрела себя, — Грин при мне связался с моими родителями и предложил переехать в Даллас, чтобы жить со мной. Они отказались. Даже не поинтересовались, как у меня дела. Повесили трубку.

— О, Боже… А из какого ты города? — я никогда не спрашивала у неё об этом.

— Префектум, — ответила Трис, и я теперь понимаю, почему родители отказались от собственной дочери. Это столица нашей страны, город перспектив и богатства.

— Ты знаешь, почему они так решили? — спросила я, хоть и ответ и так очевиден. И тут я впервые задумалась о том, что же совершила Трис…

— Они давно от меня отказались. Я здесь, потому что мне пришлось сбежать из дома в шестнадцать лет. Родители и не вспомнили обо мне, продолжали заниматься своей карьерой, зарабатывая себе на пропуск в «Идеал». Они мечтали стать учёными, но их не принимали в корпорацию. Я сбежала от них, потому что им не было до меня никакого дела. Мне пришлось воровать еду и иногда одежду, — я не просила её рассказывать, но мне польстило, что она так откровенна. — Это продлилось недолго, через месяц скитаний по городским подвалам меня поймали, и вот я оказалась здесь…

Маленькая Трис из-за какой-то ерунды оказалась здесь на год! На целый год. Теперь я не сомневаюсь, что это самая настоящая тюрьма и даже хуже. В Пефоме редко стали происходить преступления, но все мы знали, что, попав в тюрьму, назад дороги нет.

— Так почему тебе не позволили вернуться в Префектум? — я снова задала вопрос и стала изучать лицо Трис. Веснушчатые щёки, закалённый взгляд, острый нос. Она не похожа на проблемного подростка. Побег из дома был не прихотью, а выходом из ситуации. Здесь она обрела своё счастье ценой своих родителей, которым наплевать на родную дочь. Трис поправилась за время пребывания в общежитии, когда я увидела её первый раз, она была ходячим скелетом. Боюсь представить, как она выглядела ещё раньше… От потока информации у меня разболелась голова. Я давно не напрягала свой мозг, не считая создания одежды. С такими темпами я могла превратиться в овоща.

Из-за своих мыслей я не расслышала, о чём только что сказала Трис. Мало того, что мне стыдно за своё любопытство, так ещё и попросила девушку повторить.

— Таковы условия освобождения. Мне частично вернули свободу, и теперь я должна играть по их правилам, — сказала Трис. Она только что призналась в том, о чём здесь не принято говорить. Сейчас она выглядит такой мудрой и взрослой, по сравнению со мной. Я практически ничего не знаю об этом месте. Кого она имеет в виду, говоря о них?

— Это же ужасно, — у меня не нашлось других слов, я просто не понимаю…

— На самом деле, я и не хочу уезжать из Далласа, здесь Шон, и мы можем продолжать общение. А для других людей — это испытание. Мила и Кейт так долго ждали своего освобождения, а теперь не могут свыкнуться с мыслью, что останутся здесь навсегда.

— Трис, я запуталась, — призналась я и почувствовала себя полной идиоткой. Кто придумал эти правила? Кто позволил пожизненно заточать людей в производственном городке? Кто стоит за всем этим? От злости и незнания я сжала вилку в кулаке до тех пор, пока не побелели костяшки пальцев. Мне стало немного легче.

— Эта малая часть того, что я должна тебе рассказать, — сказала Трис, и её слова почему-то меня напугали. Какие ещё страшные вещи происходили в мире, пока я находилась в неведении и считала бабочек вместо того, чтобы думать?

Трис хитро заулыбалась, когда я услышала знакомый голос за спиной:

— А я должен многое объяснить.

Ник (пока я решила называть его именно так) и Шон сели за наш столик с полупустыми подносами. Они все трое улыбнулись друг другу, и я начала понимать, в чём тут дело.

— Вы знакомы? — спросила я то ли у Ника, то ли у Трис. Они поняли, что и имею в виду. Трис всё знала и ничего мне не сказала… Или просто не успела? Неважно.

— Нет, — Ник ответил первый, смотря мне в глаза. Он сел напротив меня, и теперь мне не спрятаться, — Шон рассказал Трис обо мне.

Я заметила, как пальцы Шона и Трис переплелись. Наш столик находится в углу столовой, поэтому за нашими спинами никто ничего не увидит. Я радуюсь, что могу быть хоть чем-то полезной. И я немного завидую. Хочу, чтобы Ник тоже прикоснулся к моей холодной руке…

— Ты ведь Ник? — спросила я, не успев даже подумать об этом. Как говорится, мысли вслух.

— Да. Ты вспомнила меня? — он обрадовался. Эта обворожительная улыбка… Как её можно забыть?

— Угу, — это всё, что я сейчас могу ответить. Снова слишком много информации для моих ослабших извилин, — а как Шон связался с тобой?

— По ноутскрину, — ответила Трис, — я же сказала, нам многое нужно тебе рассказать.

Ноутскрин? Помню, что не любила пользоваться им в Пефоме. Белый ноутскрин! Я забыла его в кабинете Ника, когда мы в самый первый раз говорили друг с другом. Он лучезарно заулыбался, кажется, понял, что именно я вспомнила. Моя интуиция меня не подвела… Это Николас, а никакой не Том!